Анатомия пораженчестваПередо мной лежит очередной "шедевр" патриотического творчества - сборник "Великая гражданская война 1941-1945", громко именуемый "научным изданием". Надо отдать должное его редактору-составителю Игорю Дьякову - издан сборничек солидно - в твёрдой обложке, на шестистах с лишним страницах, тиражом аж в 3 тысячи экземпляров. Посвящено сие творение "Русским и Немцам, павшим в великой бойне, спровоцированной врагами белой цивилизации". Но, выражаясь по-современному, пиарят здесь только тех русских, что воевали (или просто убивали - в различных карательных частях) на стороне немцев. За немногим исключением, все материалы возвеличивают гитлеровцев, а многие из них прямо восхваляют "освободительный поход", предпринятый великим и чуть ли не святым Адольфом.
Среди различного пораженческого дерьма особо выделяется довольно-таки объёмное интервью лидера Народно-национальной партии А. К. Иванова-Сухаревского. В нём процесс лизания давно уже сгнившей тевтонско-гитлеровской задницы достигает своего апогея. Вот одно из потрясающих откровений этого "русского вождя": "В июне Красная армия состояла из 5,3 миллионов человек, но уже в октябре, т. е. через 90 суток после начала войны немцам сдались 4,5 миллиона человек. Вдумайтесь только, вся армия сдалась!!! 800 тысяч - это погибшие". Потрясенный этим "научным" (сборник-то - научный!) открытием, я стал думать о причине поражения немцев под Москвой: почему же они вынуждены были бежать оттуда, ведь Красной Армии-то не было вообще - тю-тю? И мне представилась такая вот великая картина - на радостях, что все красноармейцы разбежались, доблестный вермахт устроил грандиозную пьянку - тем более, что и согреться не мешало. Пили весь октябрь, а за это время гнусные и коварные сталинские "жидо-комиссары" собрали всяких монголоидов и нагрянули как снег на голову (впрочем, снега и так хватало) победоносному немецкому воинству.
Ну, а теперь серьезно. Я ни в коей мере не собираюсь опровергать этот пассаж, который и не нуждается в опровержении по причине своей очевидной нелепости. Мне интересно - что привело Сухаревского к таким вот выводам, а самое главное - что заставляет многих патриотически настроенных людей соглашаться с ним, и соглашаться истово. Списывать всё на бред - слишком просто. Когда под "бред" отводят большое количество страниц в прекрасно и большим тиражом изданной книге, это уже не бред, а нечто большее. Тенденция, однако…
В менее эпатажной форме те же самые вещи говорили В. Солоухин, И. Глазунов, А. Солженицын, о. Лев Лебедев, А. Баркашов, А. Широпаев и многие другие. Считать их сумасшедшими или просто глупыми людьми я не могу. С точно таким же успехом всё можно списать на "жидомасонские" ("ЦРУшные", или там "марсианские") происки: дескать засылает к нам вражина свою агентуру, вот тебе и весь сказ.
Нет, тут всё гораздо сложнее. И страшнее в то же самое время. Мы имеем дело с опаснейшей тенденцией в общественном сознании определённой части общества, которую несколько (а может быть и нисколько) незаслуженно именуют патриотами.
Мне сейчас мало интересны разговоры типа: "У тех-то и тех-то недостаточно национального чувства, вот они и делают то-то и то-то". Это ясно и ежу, благо ёж - не германофил. Для меня гораздо более интересно - а почему недостаток этого самого "национального чувства" наблюдается не только у либеральных западников, но и у патриотов - тех, кто, казалось бы, должен быть оплотом всего национального?
Итак, поглядим, что, по сути дела, говорил Сухаревский, вернее, что следует из его слов - вне зависимости от желаний или нежеланий. В течении первых трёх месяцев войны в плен к немцам сдались четыре с половиной миллиона вооружённых людей. То есть, к немцам переходит сила, способная без чьей-либо поддержки скинуть коммунистический режим. Следовательно, мы имеем дело не с представителями нации,обладающей собственной волей и исторической решимостью, а: 1) либо со стадом баранов, не способных осознать простейших интересов своей страны; 2) или с гигантской толпой трусов, не способных и не желающих воевать. И в том, и в другом случае расклад явно не в пользу тех, кто, по мнению Сухаревского, являлся лучшей частью нации (про остальных, с немцами всё-таки воевавших, тут и говорить не приходится). Следовательно, русской нации в 1941 году не было, нет её и теперь. Была (и есть) какая-то масса бывших (или только будущих) русских, которую можно и нужно пожалеть, но которая не есть нация.
Русской нации НЕТ - вот аксиома, которая очевидна для пораженцев. Русские погибли в ходе революции, которая покончила с исторической Россией, а заодно и с русской историей. А коли так, то разве могли "мёртвые" русские действовать самостоятельно? Нет, за них что-то решали либо засевшие в Кремле "жидо-большевики", либо доблестные немецкие "освободители", которые ещё имели возможность пробудить Русь от смертного сна. Почти все "национал-пораженцы" молчат об этом - одни стыдятся, а другие держат это в подсознании, страшась выпустить данное "знание" наружу и лишь фонтанчиками выплескивая тёмный ужас исторического отчаяния.
Выше я сказал "почти все", и я не оговорился. Есть весьма показательное исключение. В том же сборнике опубликован отрывок из книги о. Льва Лебедева "Великороссия. История жизни". Вот здесь уже всё сказано вполне чётко и откровенно: "Русский народ был (в ходе второй мировой - А. Е.) доуничтожен физически, то есть завершил свою историческую Голгофу, уйдя из земной области бытия полностью. Некоторое количество его представителей, т. е. подлинно православных русских людей, ещё какое-то время сохранялось. Но оно было уже столь незначительно, что не могло стать основой возрождения народа… Взамен Русского Народа на территории России начал жить новый, другой народ, говорящий на русском языке…". То есть на момент нападения немцев русский народ был в целом уничтожен, а сама война его "доуничтожила", и теперь ни о каких русских (в плане земного бытия) говорить не приходится.
Откуда же возникло это, зачастую полубессознательное, представление о смерти русской нации? Ответ покажется парадоксальным. Оно произошло именно из идеализации национального, из его обожествления. И парадоксального здесь, на самом-то деле, ничего нет. Попытаюсь развить свою мысль.
Ничего идеального в этой жизни быть не может, идеал находится по ту сторону, в мире Божественного, а людям он станет доступен лишь после конца света, огненного преображения мира, воскресения мёртвых, Страшного Суда и утверждения Царствия Небесного. Посему наша нация, как бы священна она ни была для каждого патриота, не есть что-то идеальное, и, следовательно, не застрахована от самых тяжелейших ошибок. Одной из таких ошибок была революция.
Причём, если нации свойственно ошибаться, то ей свойственно и исправлять свои ошибки. Русские - великий народ с многовековой культурой и с многовековым опытом успешного государственного строительства, конечно же, не могли потерять свою русскость за одно-два десятилетия. Если могли, если два десятилетия перевесили более чем тысячу лет - то грош цена всей нашей истории. А цена ей, как известно, не грош. Посему нация как живая, соборная личность продолжала активно влиять на ход истории, результатом чего стала относительная русификация власти и создание великой державы, которая, хоть и в искажённой форме, но всё же продолжала традиции Российской империи.
Все это вполне естественно и понятно для того, кто рассматривает нацию как коллектив людей (со всеми их добродетелями и пороками) как соборную личность. Но подобное видение невозможно для тех, кто считает нацию чем-то идеальным и непогрешимым. Такую "нацию", по их мнению, можно только покорить и убить, сделав это путем подлого обмана, "из-за угла", "тайком". Вот почему в патриотической среде столь популярны теории заговора, из которых следует, что русские ни в чём не виноваты, их обманули "жидо-масоны" или просто "масоны", на крайней случай - абстрактная "мировая закулиса".
Идеализация нации (совершенно ненужная нормальному националисту, более заинтересованному в точном знании её слабых мест) обязательно закончится её пышными похоронами. Неизбежно возникнет вопрос: "Был святой, а где же он сейчас? Как мог он выжить в этом беспределе? Как мог он позволить его?". И так же неизбежен ответ: "Нет, святого, убили его…".
Но как же быть со словосочетанием "Святая Русь"? Не указывает ли оно на некогда имевшую место быть непогрешимость русской нации?
Я употребил слово "святой" в том значении, которое привыкли ему придавать. Считается, что святой - безгрешный, абсолютно чистый человек. Однако, сами православные святые так не думали, указывая на то, что безгрешен лишь сам Господь Бог. Напротив, Святые Отцы именовали себя худшими из всех грешников. Те, кто сталкивается с подобным утверждением, обычно недоумевают и, в большинстве своём, считают его неким психотренингом, формой смирения. Но в том-то и дело, что святые аскеты совершенно точны в своём определении - достаточно почитать их трактаты, в которых описываются подвижнические, монашеские практики. "Продвинутый" аскет познаёт глубины своего естества, где есть как добро, так и зло. То есть он познаёт и глубины собственного зла, сильнейшим образом отличающиеся от того видимого, профанного, "социального" зла, что доступно обычным людям. И познавая это величайшее зло, они становятся причастны ему, ведь субъект познания так или иначе совпадает с его объектом. Забравшись в бездны тьмы, они встречают там непредставимые по мощи атаки легионов демонов. Таким образом, Святые Отцы как люди, познавшие самое глубинное зло, в определённом плане действительно могут быть названы величайшими грешниками. Но только это величайшие грешники, поставившие против своей уникальной греховности уникальную же и праведность. (Исходя из этого становится более понятной природа контр-инициации, которая пародирует традицию и которая ведёт к приходу Антихриста - дьявольской карикатуры на Спасителя. "Командный состав" антихристовой рати составляют те, кто в рамках разных религиозных традиций пошли по пути углублённого познания зла и не смогли создать ему противовес.)
И Русь в свое время назвали "святой" не потому, что считали её абсолютно чистой и безгрешной. Она сохраняла истинную Веру, не поддаваясь на соблазны различных ересей и "уний", отсюда и святость. Её грехи и проступки преодолевались этим стойким исповеданием Православной Веры, так же как проникновение Святыми Отцами вглубь зла преодолевалось их стойким подвижничеством.
Но, как видно, наши "патриотические" пораженцы видят святость Руси по-иному, приписывая ей черты действительно идеального и действительно безгрешного Божества. А когда суровая и нелицеприятная реальность революционной эпохи оказывается в столкновении с подобными представлениями, то единственной возможностью сохранить их становится идея о "смерти божества" (ведь не может же, в самом деле, Бог пасть и деградировать!). И вот тут уже возникает соблазн отождествить "смерть русской нации" и распятие Христа. Создаются яркие образы "распятой России", "русской Голгофы" и т. п. Создаются с надеждой на чудесное воскресение убитой страны, подобное воскресению убитого Христа.
Однако, в такой перспективе, "физическое", "земное" воскресение России просто невозможно. Христос ведь, как известно, в результате воскресения воссел по правую руку Бога-Отца, покинув наш земной план. До Вознесения, в течение определённого времени, Он находился среди людей и даже являлся им, но Он не жил земной жизнью. И воскресение умерших Им было обещано лишь по ту сторону земной реальности, после гибели света - для Страшного Суда. Поэтому признав смерть России как образа Христа, можно ожидать лишь её воскресения по ту сторону. К этому, собственно, и пришёл о. Лев Лебедев, согласно которому русский народ ушёл "из земной области бытия полностью". (Символическое воспроизведение жертвы Христа возможно, но только для отдельных личностей, которые покидают земной план.)
Пораженчество - это тяжелейшая болезнь традиционалистов - и не только русских. В противодействии революции английский король Карл прибёг к помощи шотландцев и они продали его Кромвелю - в буквальном смысле слова, за кругленькую сумму. Французские роялисты легли под англичан, выставив себя предателями своей страны в глазах большинства народа. В результате республиканская армия позиционировала себя как армия патриотическая, сражающаяся с иноземными захватчиками. Последствия для сторонников Реставрации были самыми роковыми. Позже Реставрация всё же произошла - после разгрома Наполеона - на острие иностранных штыков. Но долго ли продержался режим Бурбонов?
Русские традиционалисты пошли по проторенной дорожке - в пропасть исторической несостоятельности. Большинство их оказалось в рядах Белого движения, чьи руководители симпатизировали кадетским идейкам и рабски подчинялись Антанте. Это подчинение и привело к поражению белых. При этом Деникин отказался принять действительно братскую помощь сербского короля Александра, предложившего направить в Россию 200-тысячный корпус добровольцев (в борьбе с красными были готовы участвовать и десятки тысяч болгарских добровольцев). Вместо полноправного военно-политического союза с православно-славянскими государствами, он выбрал кабальную зависимость от западных масонских демократий и был бит - большевиками, которые, подобно французским республиканцам, нацепили на себя маску защитников национальной независимости от иностранных оккупантов.
Справедливости ради надо сказать, что не все противники большевиков придерживались ориентации на Антанту. Многие, как, например, кумир наших "наци" Краснов, легли под кайзеровскую Германию. От неё же ожидал помощи и кадетский лидер Милюков, в 1918 году отказавшийся от своих проантантовских симпатий. Германофильскую истерию того времени довольно ярко описал в своих "Окаянных днях" Бунин: "В газетах - о начавшемся наступлении немцев. Все говорят: "Ах, если бы!"… Вчера были у Б. Собралось порядочно народу - и все в один голос: немцы, слава Богу, продвигаются, взяли Смоленск и Бологое… Слухи о каких-то польских легионах, которые тоже будто бы идут спасать нас".
Русские монархисты оказались заложниками пораженческой политики деникиных, колчаков и прочих прислужников Антанты. Они плелись в хвосте у кадетствующих генералов и их западных покровителей.
Мало что изменилось и в эмиграции, когда казалось бы уже можно было осознать антинациональную суть любого заигрывания с иноземцами. Но нет, вера в силы русского народа, в его жизнестойкость, была столь мала, что большинство русских "националистов" стала усиленно искать "союзников". Кто-то, как сторонники великого князя Николая Николаевича, по старинке, равнялись на французов, но большинство всё больше и больше поворачивалось в сторону германских крайне правых, заражённых русофобией и ненавистью к славянам.
Как это ни покажется странным, но наши горе-патриоты из эмиграции только усилили немецкую русофобию. Идя на контакт с великогерманскими шовинистами, которые иногда снисходили до общения с "жертвами жидобольшевизма", они горько оплакивали свою судьбу и безмерно преувеличивали трагические последствия революции. Утверждалось, что большевики уничтожили десятки миллионов русских, что страной управляют одни только евреи. Подобная пропаганда вызывала совершенно обратный эффект, вызывая не столько жалость, сколько презрение. Русские стали выглядеть в глазах немецких националистов этакой забитой и пассивной массой, безропотно подчиняющейся еврейским комиссарам. Победить такую массу, разбить её одним мощным военным ударом казалось очень и очень легко. Об этом, кстати, говорит и цитировавшийся уже выше г-н Сухаревский, сам, наверное, не понимая - как данное утверждение бьёт по его же пораженчеству: "Я прошу моих современников представить себе атмосферу тех лет, начало 20-х годов. Адольф Гитлер с интересом слушал бесконечные рассказы русского немца Шойбнер-Рихтера о чудовищных эксцессах в России, связанных с притязанием жидов на мировое господство под лозунгом мировой революции. Страстный публицист князь Жевахов потрясал Берлин своими произведениями, члены разогнанного и почти истреблённого жидами Союза русского народа учили немцев ненависти к представителям мирового кагала. Немцы… с изумлением открывали для себя, что местечковые евреи-оборванцы, вырвавшись на просторы Российской империи, сумели её поработить… Так что вполне естественно, почему Гитлер был вполне уверен в том, что России как страны великого русского народа уже нет, и что находящийся на её территории СССР - это просто тюрьма для остатков русского народа, а просторы государства заняты скопищами безумных азиатских банд… Какой же здравомыслящий и честолюбивый политик не озаботится после такого хода событий тем, чтобы, как говорится, "довести до ума" прекрасные возвышенности и равнины Восточной Европы". Лучше и не скажешь. Как потом удивляться признанию Риббентропа, который вспоминает, что, летя в Москву, он ожидал встретить одних евреев и был страшно удивлён, когда увидел почетный караул, состоящий из солдат самого что ни на есть нордического типа? Так что - спасибо сухаревским той поры - подарочек они немцам (да и русским) преподнесли отменный…
Между прочим, тотальная критика всяких "антинациональных" режимов, даже если они действительно антинациональны, всегда свидетельствует о наличии пораженческих комплексов, о неверии в жизненную силу нации. Нынешние "патриоты", которые ругают власть по-чёрному и не видят в её деятельности ни единого положительного момента, есть самые настоящие пораженцы. Ведь, следуя их логике, получается, что русский народ мёртв и не способен никак влиять на внутреннюю и внешнюю политику. Как изощрялось и изощряется "Завтра" в критике ельцинско-путинской России, как она живописует все ужасы демократии! Читаешь эту газетенку и думаешь - ну как же всё плохо, где же народ наш?
Скажу откровенно - не к борьбе ведёт "Завтра", а к унынию, к бесконечному плачу на разных митингах и шествиях о страданиях народа. И, под фанфары пседооптимистических прогнозов о социальном взрыве (вот уж от чего спаси Господи!) не обращается внимание на факт, предрасполагающий к действительному оптимизму. А факт этот таков - крушение общественной системы "социализма" и развал СССР произошли без кровопролитной гражданской войны, массового голода и смертоносных эпидемий, без развала Российской Федерации. Значит национально-государственная составляющая у власти всё же есть, и значит русский народ - не пассивная жертва режима, а сила, влияющая на судьбы страны. Это не означает, что сам режим национален и что с ним не надо бороться, но это должно предостеречь от сплошного критиканства, отсекающего все здоровые силы, которые, несомненно, есть и во власти, и в силовых её структурах. Эмигранты тоже занимались сплошным очернительством и в упор не желали видеть наличие в советском руководстве национально-государственных тенденций. И чем всё окончилось? Лизанием фрицевской задницы.
И кто знает, может, очень скоро патриотьё пойдёт на поклон к какому-нибудь иноземному дяде с просьбой помочь избавиться от "антинародного режима". "Завтрашние" ребятки уже азартно заигрывают с исламизмом. Складывается стойкое впечатление, что пойди завтра на Русь какая-нибудь новая Орда, все эти ура-оппозиционеры побегут к ней с распростертыми объятиями - помогать валить "антинародный режим".
Я не склонен повторять агитпроповские штампы и утверждать, что все, кто пошёл за немцами, были негодяями, предателями и шкурниками, хотя и подобной публики хватало. Многие вполне искренне желали возродить нацию. Однако, объективно такая искренность была антинациональна. Понять таких людей можно, но принять их выбор, смириться с их пораженчеством невозможно. Я считаю, что сегодня каждый настоящий и последовательный русский националист должен встать в национальную оппозицию к нашим - вчерашним и сегодняшним - "крайне правым" пораженцам. Призываю учиться у УНА-УНСО, которые чморили собственных нациков и сумели избежать дискредитации радикального украинского национализма в глазах нормальных людей, чуждых пораженчества и любого низкопоклонства перед иноземцами.
Но для того, чтобы окончательно разбить пораженчество, нужно отказаться от какой бы то ни было идеализации русского народа, который в ней вовсе не нуждается. Национальное бытие противоречиво и трагично, жизнь народа есть постоянное преодоление собственных слабостей. Надо освободиться от инфантильных грёз о некоей идеальной, "воздушной" России и полюбить Россию реальную, конкретную - чистую и грязную, святую и кровавую, героическую и ленивую. Такую, какая она есть и какой она всегда будет.
октябрь 2002 г.
