О необходимости русской колониальной империиРусское национальное движение раздирается множеством противоречий. Православные спорят с язычниками, социалисты с "капиталистами", монархисты с "диктатурщиками" и "национал-демократами". Налицо и конфликт между империалистами и сторонниками изоляции разных видов - в составе "союза славянских республик", РФ или даже колбасообразной, по конфигурации, "республики Русь".
Надо сказать, что в этом противостоянии трудно признать чью-то абсолютную правоту. Более правы, на мой взгляд, империалисты, но и за их оппонентами тоже стоит своя правда. В любом случае, налицо кризис имперского сознания - как в патриотической среде, так и в России в целом. Даже во времена гражданской войны, когда нация была расколота на две враждующие военно-политические группировки, наблюдалось полное единодушие между красными и белыми по одному только вопросу - по вопросу о едином имперском государстве. И белые, и красные боролись за "единую и неделимую", наполняя эти два слова разным социальным содержанием.
Теперь же большинство либо равнодушно к империи, либо испытывает по отношению к ней чувства отрицательные (например, ультра-либералы или русские изоляционисты - по разным, правда, мотивам). Можно, конечно, списать все это на работу подрывных сил, на деградацию русского народа, но… В общем, дело не только в подрывных силах и деградации. Мы, русские, просто устали от непосильного бремени быть этакой гигантской евро-азиатской нянькой, без конца пестующей своенравных и капризных детишек. У нас сработал инстинкт самосохранения и, как это не кощунственно прозвучит, распад СССР больше пошел на пользу, чем во вред. Да, с точки зрения Чести и Долга его нужно было защищать вплоть до самого Беловежского сговора - земля, завоёванная предками, священна. Но после говорить о его возрождении, или о возрождении какого-либо аналога этого "имперского" Вавилона бессмысленно и даже преступно. Мало кто знает, но в СССР около 40% всех браков были смешанными (сейчас это число снизилось в несколько раз), а мы, русские, ещё умудрились настолько серьёзно поверить в интернационализм, что пребывали в готовности блаженно раствориться в "новой, небывалой общности" - советском "народе".
Теперь у нас появилась возможность отдохнуть немного от имперского строительства и задуматься - куда же идти дальше? Отказаться от империи и строить мононациональное государство, или же все таки сохранить верность имперскому знамени? Но самый трудный вопрос - а если империю, то какую? Не прежнюю же?
Тогда давайте начнём по-порядку.
Империи нам не избежать - в том, естественно, случае, если мы захотим остаться русскими. Такая неизбежность вытекает изо всех трёх главнейших "моментов" существования любой полноценной цивилизации - религиозного, психологического и прагматического. (Сразу отмечу, что не считаю эти моменты чем то резко отличными друг от друга. Напротив, ни один из них не мыслим без другого. В принципе они соответствуют трём "частям" человеческого существа - духу, душе и телу.)
О духовном, религиозном "моменте" я сейчас подробно говорить не буду, это слишком уж специфическая тема, настоятельно требующая отдельного рассмотрения (оно было сделано мной в № 6 газеты "Царский опричник" в статье "Символизм империи"). Вкратце скажу только, что присоединение новых земель в традиционной, особенно в христианской, метафизике, символизировало покорение Небом земли, подчинение императорской горизонталью территориальной вертикали (моделирование Креста). Присоединённые земли как бы творились (императором) заново - так традиционное государство уподоблялось Творцу Всемогущему.
Но довольно мистики, здесь она может увести в сторону от очень серьезного и делового разговора, а противники империи упрекают её приверженцев в наивном романтизме (отчасти такие обвинения верны). Поговорим подробно о психологии - об этнической психологии.
Любая нация подобна личности, более того, она и есть личность, причем самого высокого порядка. И в этом качестве она обладает определенным набором психических свойств, условно (очень условно!) назовем его характером или душой. Так вот душа русского народа неумолимо толкала его на присоединение новых земель - и в далеко не самых выгодных условиях.
Началось это ещё в глубокой древности, когда часть славян мигрировала со своей дунайской прародины (изначальное расселение наших предков по этой реке зафиксировано "Повестью временных лет" и большинством средневековых письменных источников) в район между Днестром и Доном. Произошло это событие в середине 2 тыс. до н. э . Тогда же археологи фиксируют появление особой традиции материальной культуры, ареал распространения которой занимает восточную часть зоны расселения древних славян и может, с определенной долей условности, считаться своеобразным культурно-историческим ядром группировки будущих восточных славян, т. е. русских. Центр этой традиции находился как раз в Среднем Приднепровье - там, где в 1 тыс. н. э. возникнет Киев и Киевская Русь - мощнейшее средневековое государство.
С точки зрения обычной, подчеркну - именно обычной, выгоды славянам в Приднепровье ничего не светило. Если уж мигрировать, то наилучшим местом было бы Средиземноморье - тогда там не было серьезных конкурентов (часть праславян так и поступила - они образовали цивилизации пеласгов-этрусков-расенов), зато удобства данный регион сулил немереные - одно географическое расположение стоило многого. Приднепровье же было одним из самых опасных мест, ибо вплотную примыкало к Великой Степи - гигантскому этническому вулкану, откуда постоянно накатывали мощнейшие волны разнообразных кочевников - киммерийцев, скифов, сарматов, хазар, гуннов, авар, половцев, печенегов, монгол и т. д. и т. п. Но как раз здесь то славяне и создали самое мощное военно-политическое объединение. Еще до возникновения Киева они покорили местные северно-иранские племена "скифов" - Геродот описывает Скифию как политически единую территорию, населенную примитивными кочевниками и развитыми земледельцами (т. н. "борисфнитами", "днепрянами", в которых многие маститые исследователи, например академик Рыбаков, признают славян). Ясно, что именно восточные праславяне, "проторусские" доминировали в этом регионе. По сути, Скифия и была первой русской империей - не случайно отождествление русских и скифов постоянно сохранялось на всем протяжении средневековья. Славяне закрепились здесь именно в качество имперского этноса, скрепляющего разные народности в единое политическое целое. Так, черняховская археологическая культура (2 - 4 вв. н. э.) - преемница скифских земледельческих включала в себя кельтские, фракийские, германские и иранские элементы. Позже Русь (уже Русь!) подчиняет себе различные тюркские народы, значительную часть финно-угров, реликтовые группы индоарийцев (тавров). То есть заметно одно и то же устойчивое стремление русских подчинять себе разные этносы в крайне неблагоприятных условиях постоянного и мощнейшего давление Степи. Русские стойко, упорно и отважно строили великое имперское государство под непрекращающимися ударами кочевников. На это их толкал тот самый знаменитый лихой "русский характер". Таково было движение их души. Без подобного вывода просто не понять - почему русские военно-политические образования просуществовали здесь без малого три тысячи лет (16 в. до н. э. - 13 в. н. э.). Причем монгольское нашествие отнюдь не оказалось фатальным - северо-восточная часть Киевской Руси в лице Владимиро-Суздальской земли сумела создать еще более мощное восточнославянское государство - Московскую Русь, которая не просто сохранила государственность русов, не просто взяла реванш за монгольский разгром, но и покорила саму Степь, утвердив русское господство на огромных просторах Евразии. Стоит и ли напоминать, что как только государство русских возродилось вновь, оно немедленно воспроизвело прежний имперский тип. Как хотите - но это все таки психология! Русские любят риск освоение новых просторов, он радует их кровь, как схватка радует кровь воина.
Русские мыслят категориями больших пространств, не случайно самые распространенные образы наших песен - широкое поле, необъятный лес, "степь да степь кругом". Где еще можно колонизацию такого размаха и упорства, которые характеризовали колонизацию Сибири? Нам нужны новые и новые просторы, нам слишком тесно даже на громадных территориях. В высшей степени символично, что именно мы первыми прорвались в космос - тесной уже стала казаться и сама земля. Другие народы (англичане, французы, немцы) могут отказаться от т. н. "имперского мышления", ибо для них это действительно только "мышление", для нас же это и мышление, и чувства, и еще воля - и в смысле "силы", и в смысле "свободы". Это наша душа. Откажись мы от империи и мы откажемся от трех тысяч лет своей жизни. Нам придется перестать быть русскими. В лучшем случае мы станем тем, чем стали римляне после крушения Рима - "итальянцами". В худшем просто исчезнем с лица земли. Впрочем, в худшем ли?
А что же прагматизм? Да он связан с имперской миссией неразрывно! Нет ничего более выгодного, чем империя, если только это империя, а не бюрократическая подделка. Что, нам в самом деле не нужна бакинская нефть? Мы что - должны отказаться от туркменского газа (его запасы в этой республике самые большие в мире)? Может быть, наша выгода в том, чтобы раз и навсегда проститься с портовыми центрами "украинского" Причерноморья и "суверенной" Балтии? Разве прагматизм обязывает выбросить на ветер миллиарды кровных русских рублей, вложенные в строительство грандиозных заводов на некогда отсталых окраинах? Или он требует проводить границу России по великорусским землям, подставляя их под непосредственный удар вчерашних окраин, а ныне - суверенных азиатских ханств и прибалтийских хамств?
Возразят, что всем этим можно распоряжаться опосредовано, через прорусские режимы в странах бывшего СССР. Присовокупят ещё, что такова политика всех современных западных держав. Но ведь владеть опосредовано значит владеть частично, а часть всегда меньше целого. Нет уж, извините, господа-изоляционисты, мы будем владеть всем - это приобретение наших великих предков и негоже им делиться с разными там "суверенными" лягушатиями! Опосредованный контроль всегда ненадежен, никогда нет гарантии, что он сохранится надолго, имперское же господство надежнее. Это США могут еще позволить утрату контроля над любой из стран Евразии или Африки. А каково будет России иметь у своих южных границ, скажем, враждебный Таджикистан? А ведь нечто подобное может произойти чуть ли не завтра.
Запад неспособен уже на империю, по крайней мере, в ближайшем будущем. Тамошние торгаши довольствуются частью, не желая напрягаться во имя целого, каким бы заманчивым оно ни выглядело. Тяга к комфорту, чего вы хотите… Их и так с трудом терпят в странах "третьего мира". Кроме того, географическое расположение западных стран, прежде всего, США не располагает к территориальной экспансии - долларом, оно, легче. Мы же имеем непосредственную, территориальную сопредельность с большим количеством евро-азиатских стран.
Так что против империи нет решительно никаких противопоказаний.
Другое дело, нам никак не нужна бюрократическая псевдо-империя, поддерживающая окраины за счет центра. Её-то возрождения и не хотят русские люди, отлично помнящие как они строили заводы азиатам и чухонцам и какой благодарности от них дождались. Эта память не даёт им поддержать наших фанатов СССР или патриотических "благородных идальго", искренне обеспокоенных судьбой всяких разных хакассов и эвенков. Ярчайший пример подобного идальго - экс-министр и "пламенный" патриот Б. Миронов, обрушившийся недавно на лозунг "Россия для русских" и непрестанно жалеющий "бедные-несчастные" нацменьшинства.
К сожалению, последние двести лет наша империя всё больше и больше превращала Великороссию в колонию национальных окраин. Подобный процесс отчетливо наметился в дореволюционной России и пошёл полным ходом в СССР. Думаю, о совдеповском беспределе в отношении русского Центра говорить не приходится, о нём знают все. Отсутствие многих властных, академических и культурно-просветительских структур в российской республике, огромные переплаты в союзный бюджет, один из самых низких уровней жизни в "семье братских народов". На мой взгляд, требовать реставрации Эсесесерии сегодня может только русский с полностью атрофированным национальным чувством. Даже левый итальянский историк Дж. Боффа, никогда не замеченный в симпатиях к русскому (да и любому другому) национализму, с какой-то даже оторопью приводит "откопанный" им факт - после войны с русского крестьянина брали налог в семь раз превышающий налог с узбекского хлопкороба. А иной "русский" патриот, рожа обкомовская, пускает красные слюни при одном только слове СССР!
Гораздо менее известны факты, свидетельствующие о "размывании" русского ядра в дореволюционное время (вторая пол.19 - нач. 20 вв.). Оно, конечно, ни в какое сравнение не идет с большевицкими выкрутасами. И всё-таки…
Ещё до революции началась перекачка финансово-экономических ресурсов из Великороссии на окраины. При этом не учитывалось, что некоторые русские регионы были беднее иных окраин, пользовавшихся налоговыми льготами. Депутат 3-й Государственной думы утверждал по этому следующее: "…Я не буду говорить о такой беднейшей губернии, как наша Новгородская. И вот, в нашей Новгородской губернии, в некоторых городах обложение доходит до 1, 13 %; следовательно, в ней сборы повышаются. Ее города платят больше, чем Варшава, Лодзь и Сосновицы (крупнейшие промышленные центры в Царстве Польском - А. Е.). Укажу… губернию еще более бедную, совершенно уже тощую губернию: Олонецкую, и в Олонецкой губернии города платят больше, чем такие большие центры, как Варшава, Лодзь и Сосновицы. В Олонецкой губернии города платят 1, 26 %, А Варшава, Лодзь и Сосновицы - 1, 04 %." Экономическая политика тех лет вообще довольно сильно напоминает политику "пламенных интернационалистов" совдеповской поры. Так, Привислинский край на каждый утрачиваемый в общеимперскую казну 1 рубль получал из нее, в виде дотационных вливаний, 1 рубль 14 копеек, между тем как русские регионы уплачивали в казну гораздо больше, чем получали: на каждый уплачиваемый рубль Северный край получал 81 копейку, Средне-Промышленный - 72 копейки, а Средне-Черноземный - всего 74 копейки.
"Угнетаемая" царизмом Финляндия не участвовала в общеимперских расходах на содержание Императорского Двора, МИДа, военного и морского ведомств и т. д., что вполне объясняет стремительный рот ее экономического развития, на который столь любили обращать внимание финские сепаратисты и либералы-западники, ставящий этот "европейский" край в пример "азиатской, отсталой" Великороссии.
На народное образование в Царстве Польском тратилось от 51 до 57 копеек на одного жителя, тогда как в Центральной России - всего 9-10 копеек. Стоит ли удивляться тому, что с 1861 г. по 1897 г. число грамотных в Польше увеличилось в 4 раза (с 9 до 35 %), а в России этот показатель к тому времени достиг всего лишь 19 %.
Да ладно бы перекачка! Кое-где уже имело место быть правовое притеснение русских. Так, до Александра III Лифляндская, Курляндская и Эстляндская губернии находились под полным контролем господствующего там немецкого элемента. Всё делопроизводство в правительственных и общественных учреждениях велось на немецком языке, немецкие дворяне составляли кадровый костяк тамошней местной полиции. Доходило до того, что православные были вынуждены отправлять денежные повинности в пользу лютеранского духовенства.
Не лучше обстояли дела и в Финляндии. Здесь на высшие должности назначались только финны, а православные церкви находились в ведении инославных, протестантских учреждений. Здоровая националистическая политика Александра III положила конец подобной политике, но даже и после этого, вплоть до 1910 г. (т. е. до второй волны правительственного национализма, прокатившейся во время премьерства Столыпина) продолжалась дискриминация русских на русской же территории. В отличии от финнов русские не имели избирательных прав. На приобретение русскими недвижимого имущества существовали весьма серьезные ограничения. Существовали они и на занятие торговой, ремесленной и фабричной деятельностью. Русские крестьяне и мещане не могли заниматься разносной торговлей. Им запрещалось торговать аптекарскими товарами, ядами, вином. Русский не мог стать членом правления банка, участвовать в деятельности открытого банковского товарищества и учреждать сберегательные кассы. Переселение русского крестьянина или мещанина в Финляндию обуславливалось проживанием там в течении 6 лет. Кроме того, переселенец должен был уплатить 1000 рублей финским благотворительным и рабочим обществам. Доходило до невероятной дичи - православный учитель не мог преподавать историю в финляндских школах.
Все это органично дополнялось попустительством в отношении инородческих элит, многие представители которых были настроены сепаратистки. К примеру, весьма сложная ситуация сложилась в начале XX в. на Кавказе. Для тамошней администрации, возглавляемой кавказским наместником, было характерно вопиющее потворство различным антирусскими элементам. Они почти безнаказанно вели террористическую, разбойничью деятельность в отношении русского населения. Это привело к систематическому бегству русских с территории Закавказья. Администрация наместника практически никогда не заботилась об интересах русских жителей края. Так, наместник внес в начале XX в. законопроект об учреждении бакинского градоначальничества, предложив создать при нем особое присутствие, основанное на участии местных общественных представителей, в число коих не предполагалось включить ни одного русского. Еще один законопроект наместника, предусматривающий введение городского самоуправления в г. Карсе, также умалчивал о хоть каком то участии в нем двухтысячного русского населения, что было уже откровенным предательством государственных интересов, т. к. указанный город представлял собой пограничную крепость, крайне важную в военно-стратегическом отношении. Подобному ущемлению прав русских в Русской империи, во многом способствовала специфика управления Кавказом. Под властью наместника Северный и Южный Кавказ искусственно объединялись с чисто русскими землями: Ставропольской губернией и областями Терского и Кубанского казачьих войск (общее население - 3 млн. чел. по переписи 1897 г.). естественно, такая система никак не способствовала учету интересов русского населения, административной констатации его особенностей.
Попустительство сепаратистам было характерно и для туркестанской администрации. Оно практически проигнорировало подготовку вооруженного восстания мусульманских фанатиков (руководимых имамом Мухаммед Али-Хальфи из кишлака Мин-Тюпе), которое произошло 18 мая 1898 г. Администрация совершенно не обращала внимания на оголтелую антирусскую пропаганду, которую вел этот имам, каждый день в течении всего 1897 г. собиравший у себя несколько сот своих сторонников. Без внимания осталось и распространение подметных писем, призывавших к "священной войне"против русских, а также резко участившиеся грабежи и разбои, чинимые последователями имама.
Но дореволюционная Россия все же была Русским государством, пусть и не лишенным бюрократических извращений. В то время постоянно принимались меры, призванные покончить с подобными перекосами. Совдепия же с ними бороться и не желала.
Нас сейчас, однако, должен больше интересовать вопрос - а как избежать этих перекосов в будущем? Как построить действительно национальное имперское государство?
Следует твердо отдавать себе отчет в следующем. Перекачка ресурсов на окраины, потворство инородческим элитам не есть сущность империализма вообще, и русского империализма в частности. До 19 в. Россия была образцовым колониальным государством, ставящим на первый план именно интересы русских. Это в полной мере проявилось и в экономике. К примеру с сибирских окраин в Московской Руси брали богатейший ясак, который помимо обычного (для русских) оброка, включал в себя подарки царю, воеводам, самими сборщикам и пр. То была грандиозная прибыль. В царствование Федора Ивановича стоимость вывозимых из Сибири мехов равнялась 400-500 тысячам рублей в то время как весь государственный доход не превышал 15000000 рублей. На т. н. "исторических" землях татар и башкир поселилось столько русских, что сегодня они составляют там большинство.
Крайне жестко подавлялись сепаратистские выступления. В 16 в. татарское население Западной Сибири составляло 30 тысяч человек, а уже в 17 в. 3 тысячи - результат 30 карательных экспедиций, проведенных против сепаратистов.
Русское имперское государство должно быть колониальным. Всё, хватит, накормили "Евразию" досыта - теперь пусть она кормит Русь. Пусть налоги с окраин (под которыми понимаются территории нынешних республик - РФ-шных и бывших советских) будут выше налогов с русских земель. Пусть минимальный уровень оплаты труда будет выше в Великороссии. Пусть цены на продукцию, выпущенную великорусскими предприятиями превышают цены, выпущенные окраинами. Взамен мы готовы освободить "окраинников" от трудного бремени службы в русской армии, полиции и госбезопасности, а также от занятия госпостов общеимперского уровня. Вполне достаточно будет отдельных, не очень многочисленных милиционных соединений (по типу "Дикой орды"), вооруженных стрелковым оружием.
Только не надо вопить об угнетении! Высокоразвитая национальная экономика позволит всем жить безбедно, только одним получше, другим похуже. Что же касается национально-культурной автономии - пожалуйста! Хотят инородцы иметь свои землячества, фонды, школы, газеты, определенные часы вещания на некоторых каналах ТВ и радио -сколько угодно! Желают, чтобы их судили по шариату (за все преступления, кроме государственных) и разрешили многоженство - на здоровье! Более того, Русское государство будет твердо стоять на страже всех национальных обычаев, оберегать расовую чистоту всех народов. Империя, настоящая империя это не смешение народов в один этнос (как то утверждают евразийцы и другие "почвенники-язвенники"), это политический союз этнических общин, обособленных друг от друга в расово-биологическом и культурном отношении. Об этом свидетельствуют общеизвестные исторические факты. Упадок Великого Рима совпал с его "космополитизацией", выразившейся в предоставлении римского гражданства огромному количеству представителей присоединенных народов. Второй Рим, Византия, напротив, пережил подъем именно в 6-10 вв., когда наметилось обособление "эллинистического" элемента от других элементов прежней византийской многоязыкой смеси (во многом доставшейся в наследство от позднего Рима). И, опять-таки, Третий Рим, Россия, склонился к упадку во времена заигрывания с инородцами.
Национализм, национализм и ещё раз национализм - вот что нужно русскому империализму, нужно, как живительный глоток воздуха. Нужны - совершенно русская армия, полиция и ГБ, совершенно русский центральный госаппарат и местный - русский на 90 %. Нужно - право и обязанность каждого русского мужчины носить оружие и уметь пользоваться им. Нужны - особые пропагандистские ТВ каналы, посвященные объяснению сути русского национализма. Ну и уж без сомнений нужна детально разработанная, традиционная и в то же время современная русская национальная идеология.
И вдобавок - антибюрократизм, самый решительный и последовательный. Такой, чтобы русский самодержавный Вождь, русский национал-революционный Орден и русская корпоративная общественность в клещи бы взяли отечественную бюрократию, не позволяя ей брать на себя слишком уж многое. Ведь известно, что главное качество бюрократии - исполнительность, она и не обязана блистать какими либо талантами, кроме талантов исполнительских. Исполнять же ей должно то, что скажет Вождь, советующийся со всеми политическими и социальными слоями русского общества. Когда же бюрократия усиливается непомерно и начинает взваливать на себя некоторые "стратегические" функции, то она приступает к поиску самых лёгких путей решения сложнейших государственных вопросов. В плане имперского строительства она принимает банальнейшее, воистину шариковское решение - отнять у сильного и передать слабому. Так и произошло в 19 в., когда влияние бюрократии резко и необосновано усилилось. Ко всему этому ещё и добавилось западное влияние и увлечение космополитическими идеями. Результаты известны.
Я не желаю порочить наше славное прошлое, но и не желаю повторять прошлых ошибок. На карту поставлено не просто мнение Елисеева, Иванова, Сидорова и т. д. На карту поставлено само существование русской нации.
