Несколько слов в защиту федерализмаДовольно-таки длительное время я был убеждённым сторонником жёсткого унитаризма, в рамках которого всем нерусским национальностям предоставляется лишь право культурной автономии - правда, весьма широкой. Теперь ситуация видится мне в ином свете.
Унитаризм в нашей стране, где проживает множество "коренных" этносов, несмотря на всю свою патриотическую брутальность, полностью игнорирует естественные тенденции в развитии наций. Нация представляет собой группу, для которой стремление к обособлению присуще более, чем для какой-то другой общности. Один из ведущих "нациеведов" XX века Ханс Кон даже считал, что нация есть продукт развития национализма, то есть корпоративная воля к отделению от других предшествует складыванию самой национальной группы. Подобное утверждение, конечно, излишне категорично. Для того, чтобы чувствовать себя отличным от чего-то, надо всё же чем-то быть. Другое дело, что национализм с его волей к корпоративной самоизоляции является совечным нации, возникает одновременно с ней и сопровождает её всю историю национального существования. Иными словами, основным качеством нации следует считать её стремление отличаться от других.
В этом своём стремлении нация использует разные средства, среди которых самыми мощными являются политические. Они сводятся к тому, чтобы создать некую мощную организацию, придающую нации суверенность. Таковой организацией является государство, ярче и жёстче всего подчёркивающее отличие одного народа от другого.
Стремление к такому государству представляет собой естественное стремление любого этноса, идущего по пути национальной реализации. Политическая субъектность потребна любой нации, какой бы маленькой или отсталой она ни была, и для маленьких и слаборазвитых эта потребность зачастую является чем-то вроде навязчивой идеи или болезненного комплекса. Бессмысленно игнорировать эту потребность, отделываясь "имперской риторикой". Рано или поздно любая нация обретёт свою политическую субъектность, тем более, что этого требуют интересы государства, на территории которого она находится в бессубъектном, так сказать, состоянии. Современное общество - это сеть высокоэффективных и тончайших коммуникаций, и государству просто выгодно, чтобы бессубъектная нация эти коммуникации грамотно обслуживала. А для этой цели потребно наличие у неё своей интеллигенции и своих высококвалифицированных рабочих. Посему государство само эмансипирует все свои этносы, повышая их культурный уровень и подводя к мысли о политической субъектности. Весь вопрос только в том, как бы эту субъектность сделать безболезненной для империи.
Под империей я, в данном случае, понимаю любое государство, на территории которого находится несколько коренных (т. е. проживающих здесь длительное время) этносов, значительно отличающихся друг от друга в расовом и религиозном отношении. Такое государство держится на руководящей и организующей силе одного этноса, "этноса-ядра". Россия, как это ни прискорбно слышать некоторым патриотам-изоляционистам, толкующим об унитарном государстве, есть именно империя. Падение СССР империю не ликвидировало, а просто урезало её территорию (надеюсь, что ненадолго). Россия и будучи РФ представляет собой многонациональное государство. Радикальные националисты любят козырять тем, что русские составляют 85% населения - дескать по всем международным нормам мы есть мононациональное государство. Следовательно, подавай нам унитарное деление и никаких гвоздей! Чем лучше нас какая-нибудь Франция с её департаментами? А "лучше" она нас тем, что у неё на Сене нет миллиона другого тюрок-мусульман, живущих там много сотен лет. В Лангедоке не сосуществуют друг с другом десятки горских мусульманских этносов. А на Корсике не наблюдается степняков, исповедующих буддизм. Будь у французов нечто подобное, они не отделались бы одними департаментами - вопрос о суверенитете разных этносов стал бы ребром. Вот почему надо всегда иметь ввиду не количественный, а качественный подход.
Совершенно очевидно, что вариант полной и абсолютной суверенности кого-либо из нацменов для империи неприемлем и весьма опасен. Но также опасным для неё является стремительный рост нацменского сепаратизма, обусловленный комплексом "политической неполноценности". Спасение от данной "вилки" только одно - автономизация. Нациям "неосновным", "присоединённым" (в случае с Россией - нерусским "коренным" нациям) необходимо оставить широкую политическую автономию, но только в рамках национального государства основного (т. е. в нашем случае - русского) народа. Необходим новый федерализм, подразумевающий наличие внутри русского национального государства политических автономий нацменов.
Унитаризм же поставит любого политически активного нацмена перед выбором - либо ассимилироваться с русскими, либо противостоять им в рядах сепаратистов. Национально-культурная автономия такого нацмена не удовлетворит - ему нужно почувствовать себя причастным к власти (воля к ней представляет собой самое естественное стремление человека), и лучше всего, если таковой властью будет его национальная власть, лояльная России. Унитарное деление на губернии, которое провокационно отстаивают "националисты" типа Жириновского, способствует этническому смешению. Оно не учитывает наличия разных национальностей и рассматривает их всех как одну, гражданско-политическую нацию. Именно такие нации и пытались сконструировать в Европе и в Америке буржуазные политики, стремящиеся свести всё этническое и региональное разнообразие к административно-юридической однородности, столь удобной для функционирования рыночных механизмов. В рамках таких наций совершается попытка влить в "господствующий" этнос все другие этносы, что на практике ведет к изменению природы и тех, кого сливают, и того, кто этот слив принимает. Смешение ведь обязательно сопровождается изменением всех компонентов, принимающих в нём участие. В результате возникает нечто новое - этническая смесь, характеризующаяся ослаблением всех ранее присущих самобытных черт.
Именно по такой "политической" нации тоскуют предприимчивые либералы типа Березовского, который в интервью с Прохановым высказал сожаление: "Для меня патриотизм означает приоритет моей Родины над приоритетом любого другого государства. И вот здесь у меня есть отличие от понимания Зюганова. Геннадий Андреевич излагает патриотизм в контексте русского патриотизма. Он пытается вычленить русскую часть патриотов, отделить их от патриотов вообще. Мне кажется, это ошибка, трагическая ошибка, которая не позволяет создать единую политическую нацию. Отделяет татарский патриотизм от русского. Еврейский патриотизм от татарского. По существу, разрывает страну. Поэтому, когда мы начнём серьёзный идеологический и политический диалог, мы должны будем договориться о том, что понимаем под термином патриотизм, который сегодня эксплуатируется всеми, кому не лень. Патриоты - это политически наиболее активная часть людей, готовых отстаивать интересы своей страны. Но когда говорят, что интересы страны патриоты должны ставить выше своих собственных, здесь я категорически не согласен. Не любя себя, невозможно любить своих близких и такую абстракцию как Родина" ("Завтра", № 41
).
Совершенно очевидно, что Березовские и ему подобные не ощущают себя ни евреями, ни русскими, они - космополиты, рассматривающие "свои" страны всего лишь как коллективы граждан, обладающих определёнными правами и обязанностями. Быть абсолютным космополитом сейчас ещё довольно трудно, для этого надо перемешать все этносы, отказаться от деления на государства и сконструировать "общечеловеческую культуру" (данная программа будет реализовываться ещё долгое время). Поэтому березовские всех стран вынуждены действовать в определённой культурной и языковой среде, мимикрируя под неё и разбавляя её в других средах (отсюда - "российский патриотизм", относящийся к русской национальной культуре так же, как кулинар к фаршу для котлет).
Ничем не лучше данной "россиянизации" русификация, сторонники которой предлагают сделать всех российских инородцев русскими. И дело здесь даже не в том, что инородцы окажут самое яростное сопротивление предполагаемым ассимиляторам. Самое страшное, что очень многие нацмены на такую ассимиляцию пойдут и пойдут весьма охотно, подготовленные к ней десятилетиями советского интернационализма. Принадлежать к великой русской нации многим покажется весьма и весьма почётным и выгодным. Впрочем, почему покажется? Разве не наблюдаем мы сегодня суетливую активность многочисленных тюрок и других инородцев, выдающих себя за русских и порой даже записывающихся в фашисты? И это сегодня, когда идея национализма ещё только овладевает русским обществом, пытаясь оформиться в хоть сколько-нибудь реальную альтернативу россиянизации. А вот когда она всё-таки овладеет русскими людьми, к ней несомненно потянутся всё новые и новые бабурины, кара-мурзы, кургиняны и прочая "азиатская" публика, свято верящая в свою русскость.
Унитарное деление будет всемерно способствовать таким ассимилянтам. Не удовлетворившись культурной автономией, они побегут записываться в русские и при известном развитии событий даже могут подмять под себя исконно русских людей. Меньшинства всегда активнее большинства, что мы наблюдали в первые двадцать лет советской власти. Другая же часть политически активных нацменов полезет в подполье бороться против "русского империализма". В результате мы можем получить такую абсурдную ситуацию, когда десятки тысяч татар, башкир, калмыков и прочих нацменов будут противостоять десяткам тысяч своих бывших соплеменников. Борьба между ними превысит все мыслимые этические ограничения, вылившись в геноцид, ответственность за который, естественно, свалят на этнических русских. Ну, и нам это надо?
Пусть инородцы имеют политическую автономию, причём неважно, как будут называться и на какой институциональной основе станут действовать конкретные автономные образования. Пусть кто хочет, тот так себя и называет - ханствами, эмиратами, республиками и т. п. Пусть вводят у себя разные правовые системы - хоть шариат, хоть какое-нибудь Степное уложение. Пусть имеют свои собственные вооружённые формирования, дипломатические ведомства, гербы, флаги и гимны. Но при всём при том, в основной своей части их законы не будут противоречить русским законам, их войска (более напоминающие полицейские соединения) будут на несколько порядков слабее русской армии, а их ведомства будут находиться под пристальным и ненавязчивым наблюдением русских спецслужб. И, конечно же, надо пересмотреть внутренние границы России. Произвольное совдеповское деление, оставшееся нам в наследство от коммунистов, абсурдно. Когда в Татарстане татары находятся на втором месте по численности, а в Башкортостане башкиры вообще - на третьем - то это более чем ненормально. При этом в Москве, например, проживает (по официальным данным) более миллиона татар и башкир.
И тут есть два пути. Либо отрезать часть территории от ряда автономий, либо осуществить переселение русских и нацменов - каждого на свои места обитания. Мне лично импонирует второй вариант, ибо он вполне соответствует стремлению каждого нормального националиста - жить и умереть на своей земле. Пусть, скажем те же татары и башкиры переедут на историческую родину, а русские переместятся в великорусские губернии, в родную этническую среду. Конечно, всё это ни в коем случае нельзя проводить в качестве некоей общеобязательной акции, в ходе которой административное решение предшествует осознанию населением его необходимости. Переселение должно стать результатом мощнейшей идеологической кампании, ведущийся как русскими, так и нацменскими националистами. Люди должны возвращаться на родину добровольно и охотно, и уж конечно без какого-либо материального убытка.
Следует постепенно переносить центр внимания нацменов с общефедерального уровня на уровень их автономий. Делать это надо тактично, без шовинистических вывертов, убеждая инородческие элиты в том, что занятие командных высот в Москве, Питере или Нижнем Новгороде только усилит их комплексы и не даст им реального влияния. Зато абсолютное господство в тех сферах, которые отведены автономиям (а сферы эти будут довольно-таки вместительными) максимально полно реализуют их волю к власти. В идеале подобное разграничение политических устремлений должно привести к тому, что все имперские уровни окажутся укомплектованы русскими, а все автономные - инородцами. Последние получат сильные рычаги политической самореализации и сохранения себя в религиозном и расовом плане.
Предложенная мною модель нового федерализма выгодно сочетает империализм и национализм. Прежняя империя, часто предполагавшая (особенно последние двести лет) максимально тесное общение народов, с честью выполнила основную свою миссию - собирания земель. Теперь она должна уступить место империи нового типа, которая диалектически соединит все выгоды юнионизма и изоляционизма. Максимальное единство при максимальном различии - вот то, что нам нужно. Россия должна быть не семьей народов, а политическим союзом этнических общин, руководимых самой многочисленной и самой опытной в деле государственного строительства русской общиной.
ноябрь 2002 г.
