Национализм и ТрадицияВ представлении подавляющего большинства современных русских националистов нация является совокупностью людей, связанных единством происхождения, языка, культуры, территории проживания и т. д. Эту совокупность они вольно или невольно наделяют качеством некоего вполне разумного существа, обладающего собственной духовностью ("национальный дух"), волей ("воля нации"), эмоциональностью ("национальный характер") и т. п. личностными атрибутами. От указанной совокупности зависит все, имеющее отношение к внутреннему бытию - власть Главы Государства, мощь элиты, образ существования религиозной общины и др.
Вместе с тем, отлично известно, что такого существа нет в природе (ни в материальной земной, ни в ангельской небесной). Есть конкретные люди, связанные определенным единством, но нет существа, стоящего над людьми. Можно, конечно, предположить наличие какой-то неодушевленной сущности, которая главенствует над существами одушевленных людей (а так, собственно, и считается в большинстве случаев), однако, это будет означать признание превосходства мертвой, абстрактной материи над жизнью одушевленной твари.
Вообще, возвеличивание множества есть прямое следствие современного мышления, резко отличающегося от мышления традиционного. Для современного человека характерно признание главенства количества над качеством, коллектива над личностью, абстрактного над конкретным. Можно сказать, что нынешняя цивилизация, в отличии от традиционной, проделала обратный путь от христианского единобожия к языческому многобожию, но только многобожие современных язычников находится на куда более низком уровне, чем оно было у язычников древних. Если последние поклонялись хоть и множеству, но множеству богов, то первые поклоняются множеству людей, наделяя из Божественными атрибутами.
Как видим, русский национализм не избег соблазнов современного "царства количества", о чем, кстати, наглядно свидетельствует обращение многих патриотов к славянскому язычеству и т. н. "национал-демократии" - известно, что древнее язычество, в своем, так сказать, "чистом виде", предполагало всевластие народного собрания, на котором доминировали жрецы и торговцы. (В то же время княжеско-дружинная прослойка стремилась ограничить власть народного собрания в пользу единоличной власти языческого государя. Она то и провела, в конечном итоге, христианизацию Руси и Европы.)
Возникает вопрос - неужели, в таком случае, нет и не может быть никакого предметного, "вещного" единства нации, неужели она, нация, всего лишь метафора? Нет, все обстоит совершенно иным образом, просто это предметное единство нужно искать не в абстрактном множестве людей, а в конкретной личности конкретного Человека. Мы употребили здесь заглавную букву потому, что таким человеком является Монарх. Именно он персонифицирует нацию, выступая в качестве ее Личности, в которой просветляется, конкретизируется и объединяется уже охарактеризованное нами множество. И понимать это следует не метафорически, а буквально. Царь - не просто человек (пусть даже и великий - кстати, не каждый Царь велик в смысле гениальности), он еще и символ Христа, в Ипостаси (в Личности) которого реально, предметно и "вещественно" содержится вся человеческая природа. В этой Ипостаси данная природа, пораженная первородным грехом, была очищена и преображена величайшим подвигом Спасителя. Там же она и продолжает находиться, будучи чудеснейшим образом неслитно соединенной с природой Божественной. При этом человеческая природа конкретизируется в человеческих ипостасях (личностях) (1).
(1) Следовательно, невозможно говорить о "человечестве вообще", как это делается сегодня сплошь и рядом. Есть Вторая Ипостась Святой Троицы, соединяющая в себе всех людей. Отсюда становится более понятной та яростная борьба за "общечеловеческие ценности", которую ведут нынешние масонствующие гуманисты. Признавший "человечество вообще" и "общечеловеческие ценности" совершает фактически ритуальный отказ от Христа даже если и не отвергает его полностью.
Таковы основы православной антропологии, изложенные в трудах святых Отцов. И эти основы могут быть легко спроецированы на "социальную плоскость". Царь - символ Христа (в православном богословии - "икона Логоса") реально и предметно содержит в своей Ипостаси (личности) всю природу нации, все ее абстрактное множество, всю совокупность соплеменников (происходит это чудесным и незримым образом - также, как и в случае с Ипостасью Христа).
И в свете Его Богоизбранной Личности эта абстрактная множественность просветляется, преображается и персонифицируется, становится действительным единством. И вывод из этого может быть только один - Монарх и есть Нация, вернее он есть Личность Нации. Действительно, если взять любой, так сказать, разумный организм и попытаться охарактеризовать его, то, прежде всего, речь пойдет о свойствах личности. И уже далее характеризоваться будут особенности его "физиологии".
Вот такая Личность уже обладает весьма реальным духом, вполне определенной волей и абсолютно конкретным характером. Потому духом, волей и характером Нации следует считать волю, дух и характер ее Государя.
Выше уже говорилось, что Монарх есть символ Бога, находящегося на потустороннем Небе небес. Но что тогда символизирует множество Нации, ее абстрактную совокупность? Ответ напрашивается сам собой - земля. В системе традиционного мышления очень часто можно встретить такой "дуализм" - "Власть и Земля", "Царь и Земля". Тут также необходимо вспомнить Земские соборы, созываемые Царем, а также, конечно, разделение Царем Иоанном Грозным Руси на Земщину и Опричнину. И так как символ реально и предметно содержится в символизируемом (хотя и не тождественен ему абсолютно), то физическая земля (почва, недра и т. д.) реально и предметно содержатся в "земле" людской. Земля - самый тяжелый элемент тварного космоса, она лучше и полнее всего выражает всю разницу между Творцом и творением. Земля тяжела, косна, пассивна, женственна (вспомним языческое "небо-отец" и "мать-земля"), и в этом плане, представляет собой объект творческого воздействия субъекта. По воле Бога и трудом творческой личности (земледельца, ремесленника и т. д.) ее темные недра "рождают" прекрасные плоды и вещи, но сама она - всего лишь субстанция.
Продолжая рассуждать о символизме Неба и земли, отметим наличие метасоциальной пары "Царь-Отец" и "страна (земля)-мать". Русские люди не всегда задумываются над выражением "Царь-батюшка" и "Россия-матушка", считая его чем-то вроде фольклорного оборота. А между тем, в этом "фольклоре" содержится указание на мистическую свадьбу Царя и Земли, в которой Царь - Супруг и Господин, Отец каждого русского. В Высшей степени показателен ритуал Венчания на Царство. Во время этой свадьбы безликая земля и обретает свой личностный статус.
Обретение землей личностности осуществляется только через личность Монарха, сама же по себе она безлика и пуста. Подобно тому, как Ева - "ребро Адамово", так и "родина-мать" - "ребро" Царя - символа Христа, т. е. "Нового Адама" (2). Вместе Монарх (Ипостась) и земля (природа) образуют нацию, состоящую из их детей - соплеменников.
(2) Подобно этому в деторождении (так мыслили в традиционных обществах) главную и едва ли не единственную роль играет мужчина-отец, в то время как мать-женщина видит смысл своего существования не столько в себе, сколько в муже и ребенке. (Надо отметить, что в христианстве все характеристики, данные Богу, относятся к характеристикам мужского рода. Конечно, Бог выше разделения на пола, однако, описывать его можно только в мужских характеристиках. Напротив, языческая теология предполагает наличие и женских божеств. В этом плане особенно показательны попытки некоторых масонствующих "религиозных философов" (таких, как о. Сергий Булгаков) примыслить в боге еще и четвертую, женскую ипостась.
Женственная Земля может быть покорной своему Царственному Супругу, но может и подняться до бунта против него. В принципе женское начало как бы растянуто между двумя полюсами - состоянием Евы, подвигшей Адама к непослушанию Богу, и состоянием Пресвятой Девы Марии, которая стала достойной родить Божественного Младенца, спасшего мир. Поэтому "женское", "земное"может решительно восстать против "мужского", "небесного" (3).
(3) Земля пассивна, но ее пассивность может и способствовать буйству водной стихии, которая, в силу своей расплывчатости, наиболее полно выражающей бесформенность и безличность, символизируя их активный аспект. Землю не случайно называют "матерью-сырой-землей", она порой выступает союзницей воды. С водой многие космогонические доктрины (в том числе и библейская) символически сравнивали хаотическое, до-космическое начало из коего и возник оформленный мир "вещей". Не случайно, к слову сказать, что бунт против Супругов-Монархов начали именно буржуазные революционеры - ликвидный и сверх-подвижный капитал чрезвычайно напоминает водную стихию.
Нас могут упрекнуть в том, что мы наделяем землю качеством самостоятельной личности, т. е. сами же встали на критикуемую нами точку зрения. Но в том то и дело, что личностные качества Земля приобретает в Супруге и сохраняет их, пусть и во время бунта, именно благодаря этому. Но "освобождаясь" из под власти Монарха, она их теряет - медленно, но верно. Более того, Земля приобретает ложную ипостась, которой становится враг-узурпатор. В роли такого врага выступает коллективное руководство международной космополитической олигархии. Иногда она прячется личиной "монарха". Образцом этого лже-монарха был "гражданин Бонапарт", кощунственно одевший на свою голову христианнейшую французскую корону. Характерно, что он выхватил ее из рук венчавшего его римского епископа, демонстрируя истинный характер своего "монархизма". Согласно "конспирологии" православных старцев, считавших Бонапарта предтечей антихриста, так же поступит и сам "сын погибели" в конце времен.
Когда мы говорим о противостоянии "женского" и "мужского" начал в ходе антимонархического бунта, мы вовсе не имеем ввиду пресловутую "войну полов" и не собираемся давать какую-то отрицательную характеристику женственности как таковой. Разговор идет и гипертрофированном развитии определенных черт женского характера (излишней эмоциональности и вытекающего отсюда "анархизма"). Отрицательный "момент" наступает тогда, когда женское пытается стать на место мужского и принять мужские черты. Впрочем, такой же бунтарский характер имеет и обратный процесс - вмещение в себя женских черт уже мужским началом. И в том, и в другом случае имеет место быть духовный и социальный "гермафродитизм" - двуполость.
Имя главного гермафродита, всегда руководящего легионами двуполых бунтовщиков против Царственного Супруга, хорошо известно - "Люцифер". Именно двуполым он изображен в виде идола Бафомета, чье чучело хранится в масонском музее города Чарльстон (4). В виде змея (змей чаще всего считается порождением хтонических глубин земли) он подвигает Еву начать богоизбранный мятеж в раю и увлечь за собой Адама.
(4) Необходимо заметить, что в скандинавской мифологии, сохранявшей в искаженном виде, многие изначальные эдемские знания (миф о распятии Одина и т. д.), тамошний дьявол Локи изображен двуполым. Сей германский "черный бог", пересмешник, "обезьяна Господа Бога" даже соблазнил жеребца, приняв облик кобылицы. Впрочем, женственные черты имеют многие языческие божества - Аттис, Серапис и др., что явственно указывает на глубокое проникновение сатанизма в древнее язычество.
В дальнейшем следы антимонархического гермафродитизма обнаруживаются повсюду. Можно привести достаточное количество примеров.
В древние времена люциферический гермафродитизм открывал свою бунтовскую личину в женственно-истерических мистериях, посвященных таким богиням, как Кибела. В ходе этих мистерий практиковалась кастрация мужчин и переодевание жрецов в женские одежды. И уже в христианское время гермафродиты коварно проникают в лоно крещенной Европы и, к сожалению, не только в лице таких сатанистов, как тамплиеры, поклонявшиеся женоподобному Бафомету. Немалую роль в подрыве христианского порядка, парадоксальным (на первый взгляд) образом, сыграл папизм. В борьбе с солнечными европейскими королями лунное "жреческое" папство, выдвигавшее идеал единого клерикального космополитического государства, еще родило концепцию, согласно которой королевская власть зависит от воли поданных. Значение этой концепции для последующего движения монархомахов переоценит просто невозможно. Позднее папистский орден иезуитов (настроенных крайне космополитично) концептуально оправдал "тираноубийство", объявив оправданным убийство и свержение Монарха, чьи интересы расходятся с интересами папства. Такому папскому антимонархизму в немалой степени способствовала и некоторая женственность католичества. В католичестве присутствует кощунственное преувеличение и без того огромной сакральной роли Богородицы. Часто в религиозном сознании католиков она ставилась чуть ли не в вровень с Богом. Логическим завершением такого "мариизма" стало принятие догмата о непорочном зачатии девы Марии, по которому она уже в зачатии оказалась освобожденной причастия первородному греху. Бросается в глаза и экзальтированность многих аскетических практик католичества, предполагавших по преимуществу чувственное, эмоциональное "созерцание" Христа, которое хорошо известно православным аскетам как "прелесть" - ложное "познание" Божественного, являющееся результатом подрывной деятельности бесов-искусителей. В разгоряченном сознании многих западных подвижников ("святой" Анджелы и т. д.) соединение с Христом приобрело характер чуть ли не эротической с Ним связи.
Следует осветить и деятельность "гермафродитов" в нашей стране. Начать можно с глубокой древности, со времен Скифского царства, непосредственно предшествовавшего Киевской Руси. Античные источники повествуют о т. н. "энархиях" - скифах, имевших женоподобный облик и практиковавших какие-то темные магические культы. Они же доносят до нас информацию о скифском философе Анахарсисе (космополите и пацифисте), поклонявшемся не мужским божествам, а Великой Матери. "Еретик" Анахарсис был лично убит своим братом-царем. Характерно, что царство скифов погибло результате нашествия сарматских кочевых орд, управляющихся посредством матриархата. Собственно и сами сарматы возникли в результате брачного сочетания огромного количества скифских мужчин и женщин племени амазонок.
Уже в более поздний период древнерусская "Влесова книга" говорит о некоей языческой секте, отличающейся гипертрофированным (даже по языческим меркам) поклонением Матери-Земле. Можно предположить, что участники этой секты оказали наибольшее сопротивление христианизации Руси, осуществленное руками государя-князя и его мужественных дружинников. (О многом говорит то отвращение, которое питали в средневековом христианском мире к ведьмам, наследницам языческих ведуний.)
В последующее время лунный, женственный дух энариев проявлялся в деятельности различных сект, среди которых выделяются хлысты, с их культом богородиц, и скопцы. Последних также нужно отнести к "двуполым", ибо оскопленный представляет собой мужчину с резко проявившимися женскими чертами (тонкий голос, женоподобное строение тела и т. д.) Мало кто знает, что секта скопцов сделала очень много для капитализации России - предприниматели-скопцы сколачивали огромные капиталы, пользуясь, так сказать, значительным количеством досуга. О связи же хлыстовства с декадентским искусством и революционным движением известно достаточно.
Особенный размах "женопоклонство" приобрело в советское время, когда сложился настоящий культ "родины-матери". Если вспомнить искусство героического периода Совдепии, то сразу бросается в глаза огромнейшая роль образа "Красной Женщины". В качестве наиболее ярких примеров назовем плакат "Родина-мать зовет!" и гигантский памятник на Малаховом кургане. Даже Сталин с его культом личности ("отец всех времен и народов") явно уступал, по монументальности образа, этим шедеврам советского агитпропа. Слово "родина" абсолютно доминировала в лексике советского патриотизма. Апофеозом красного "матерепоклонства" стало коллективное письмо ряда советских академиков (Митина и др.), предложивших Сталину (1948 г.) упразднить официальный атеизм и создать на его руинах религию "Священной Родины". Однако, советский руководитель резонно увидел в этом проекте посягательство на свое "отцовство" и покончил с подобными поползновениями.
Мы обратили внимание лишь на наиболее яркие, образные моменты. В принципе же, гермафродитизм характерен для всего комплекса современных либерально-коммунистических воззрений и практик. Современный мир безжалостно и коварно оскопляет мужскую, "царскую" суть, вытравливая воинско-героический дух женоподобным пацифизмом, который основан на буржуазности, культе мещанства и накопительства (не стоит наверное, даже и говорить о феминизме и т. н. unisex моде). Ужасающий люциферианский бунт "матери-земли" против Великого Мужчины, Богоизбранного Отца, Царственного Супруга продолжается и пожалуй приближается к желанной цели - к воцарению псевдо-Царя - сына погибели.
Обидно наблюдать как свой кирпичик в здание "нового мирового порядка" кладут искренние, в массе своей патриоты-немонархисты. Поклонясь абстрактной и безликой "нации", они слепо и бездумно следуют за масонствующими поклонниками "народа", "трудящихся" и тому подобным личинам восставшей "матери-земли". Тому же, кто хочет решительно и бескомпромиссно восстать против повстанцев-люцефиритов, надо присягнуть не "родине-матери", не нации "вообще", а Монарху, Императору, Царю. Лишь он способен "вернуть тень на ее место", усмирить восставшую землю. Конечно, такая тотальная Консервативная Революция немыслима без полного разрыва со старым, "ветхозаветным", "славянофильским" монархизмом, который либо сводит идею Монархии к доказательству ее политической полезности, либо ограничивается некоторыми абстрактными указаниями на то, что Царь - избранник Божий. Сегодня, для истинного монархизма, вопрос должен стоять так - какова мера избранничества Божия в Царском служении? И она, как очевидно, не просто огромна - она запредельна. В осознании ее - основное содержание духовного подвига борца за восстановление Трона и возрождения Великой России.
В этом плане трудно переоценить ту духовно очищающую, просветительскую мощь, которую дает нам величайший исторический опыт Опричнины, введенный на Святой Руси глубоким православным богословом, тончайшим церковным мистиком и самоотверженным борцом за истинно-русские национальные идеалы Иоанном Васильевичем Грозным.
По мысли Иоанна Васильевича, помимо "земли" должен существовать еще и слой людей, которые взяты в особый, можно сказать "небесный" удел. Принадлежа к высшему аристократическому сословию по Крови, они, по своей мистической судьбе, принадлежат лично Царю и являются, в определенном смысле, "царской кастой". С "землей" такие люди соотносятся также, как небесные ангелы с земными существами.
Нам думается, всем уже ясно, что мы имеем ввиду именно Опричнину, противостоящую Земщине, т. е. той же самой земле. Последняя проявляет склонность к бунту, неповиновению, выходу из под власти царского "неба" и потому ей необходимо противопоставить орденский ведущий слой, который во многих отношениях стоит над кастами, но не так, как государство, вернее его чиновничий аппарат (тут более заметно наличие регулирующей функции), а как некая сверх-каста, представляющая собой отражение царской власти и даже, если так можно выразиться, ее продолжение.
Остается только поражаться той глубине мистической интуиции, которой достиг Грозный Царь. Несомненно, в случае с Опричниной, имеет место быть выражение древнейшего, сакрального гиперборейского архетипа. Мистические доктрины ариев помнят о наличии в глубокой древности некоей королевской касты (индусы называли ее каста "Хамса", т. е. каста Лебедя), синтезирующей в себе характерные особенности всех других каст. Представитель такой касты был воином и священником, он объединял все социальные, все сословные функции и тем самым был максимально подобен Монарху. Деградация человечества, его нисхождение от Золотого века до века Железного (индусы говорят о Кали-юге, православные о "последних временах") привело к практически полному исчезновению этой касты. Осталась фигура Монарха, которая зачастую не имела самой высшей - "ангельской" - опоры.
Именно Грозным впервые в истории (той истории, о коей мы знаем) возродил касту монархоподобных воинов-священников. Конечно, определенные зачатки этого возрождения видны в различных рыцарских орденах, но лишь на Руси оно достигло своей полноты. Грозный разделил страну на земли Опричнины и на земли Земщины, тем самым доведя орденскую идею до своего логического завершения. Собственно говоря, в отношении Опричнины нельзя говорить о "землях". Опричнина была теми самыми "небесами", на которых обитает посюстороннее "солнце правды" - образ Христов - Царь. Символически ее создание означало полное нисхождение небес на землю, полное и тотальное соединение (но не растворение) Творца и творения.
И оно, это соединение было двухаспектным - так, как и должно быть в конце времен. С одной стороны - благостная встреча верных с Божеством во всей Его силе и славе, с другой - грозное наказание огнем всех отступников и предателей Веры. Специальный символический характер опричных казней (совпадавших с сюжетами святоотеческой литературы и сакральных изображений средневековой Руси) - казнь связанных и горящих изменников в озере, раздирание дикими зверями и др. свидетельствовали о мистической попытке спасти грешников от кары в мире ином путем претерпения мучения в земной реальности. О многом говорят также: полное сходство Опричного дворца с Градом Святых из пророчества Иезекииля, расположение опричников по правую руку от Царя (на Суде так будут стоять праведники), ношение опричниками песьих голов (на лицевых апокалипсисах того времени воины Гога и Магога изображены людьми с головами псов). Это свидетельствует о предельно глубоком осознании Иоанном Васильевичем своего служения. Царь - образ Христа, и в качестве такового он символизирует эсхатологические реалии последних времен. (более подробно см. Опричная эсхатология Грозного Царя
).
Русский национализм может победить только в результате победоносной Опричной революции. Без возрождения Опричнины, без разделения Святой Руси на Опричнину и Земщину не будет Русской Нации.
август 2001 г.
