Открытый национализмОчень часто в сознании людей складывается весьма неприглядный образ русского националиста. Националист - это упёртый, ограниченный человек, выступающий за тотальный запрет на всё яркое и выдающееся. Он - типичный держиморда, этакий унтер Пришибеев, постоянно бурчащий что-то на тему: "Тащить и не пущать!". Сей угрюмый дуболом только и думает о том, как бы обнести Россию высокой каменной стеной и запретить любые контакты с внешним миром - таким любопытным.
Во многом этот образ создан пропагандистскими усилиями наших врагов, представляющих патриотов в карикатурном виде. Но справедливости ради нужно отметить, что и сами патриоты, в огромном количестве случаев, дают основания для подобной карикатуризации.
Очень многие националисты мыслят в тоталитарно-изоляционистских категориях. Они уповают на запрет, подавая его в качестве универсального средства решения всех (или почти всех) внутренних и внешних проблем. В области политической такие националисты склоняются к репрессиям и свёртыванию любых дискуссий по основным вопросам национального бытия, в сфере экономики - к радикальному огосударствлению, а в отношении к внешней политике - к абсолютной автаркии.
Внешне всё это выглядит до ужаса патриотичным, однако, на деле грозит обернуться воспроизведением "старого доброго" совка - теперь уже в националистической упаковке. Приди к власти такие патриоты, и совдеповский отстой с брежневским застоем вернутся обратно. Все снова будут ходить на скучные партсобрания и уныло одобрять генеральную линию какой-нибудь "русской партии". Бдительные стражи морали (теперь уже христианской, а то и "языческой") будут самоотверженно бороться с длинными волосами и короткими юбками. Попытка взять на вооружение что-нибудь полезное из зарубежного опыта будет расцениваться как безродный космополитизм. И так далее, и тому подобное. В результате, через десять-двадцать лет русский национализм, подобно советскому коммунизму, вызовет у всех, особенно у молодёжи, рвотную реакцию, чем и воспользуется мировая плутократия. Национализм скомпрометирует себя, и на его место придёт та же самая демократия - теперь уже, очевидно, навсегда.
К слову, о демократии. Пора признаться самим себе, что пока (подчёркиваю - пока) она представляет собой наиболее гибкий способ управления общественными процессами. Не скажу - наиболее верный, но наиболее гибкий - это точно. В принципе ведь демократия есть самая страшная из всех тираний, практикующая самые мощные виды манипулирования человеком (через массированную теле-фальсификацию, маркетинг, банковско-кредитный прессинг и т. д.). Но при всём том, демократические манипуляторы убеждают (именно убеждают) подавляющее большинство людей в том, что они абсолютно свободны и сами собой управляют. Одновременно с этим конкуренция мнений и деловых элит, а также объективное рассмотрение чужого опыта (возьмем для примера хотя бы создание на Западе мощной системы социальной защиты после Октябрьского переворота в России) усиливают эффективность развития западных стран.
Патриотам давно уже пора усвоить, что конкуренция является важнейшим условием полноценного функционирования любой социальной системы. Весь наш мир основан на борьбе (в античности говорили: "Вражда есть мать всех вещей"), пронизан ею, дышит её огненным дыханием. Только в борьбе закаляется характер, выковывается воля, крепнет разум. Вступая в борьбу, человек не просто противостоит противнику, но и вступает с ним в сложнейшее диалектическое единство (единство и борьба противоположностей), беря от оппонента всё нужное для победы над ним же, для утверждения себя в мире.
Многие наши "радетели" Традиции почему-то абсолютизируют соборность и единомыслие, считая идеалом национального сообщества некое застывшее, внутренне однообразное целое, полностью закрытое от внешних влияний. А между тем, реальное традиционное общество, которое было в действительности, а не родилось в благостно закостеневших мозгах разных "хоругвеносцев", представляло собой совершенно иную социальную систему. Конечно, там не существовало экономической конкуренции, подобной современной западной. Вряд ли можно представить себе и спор (внутри одной, отдельно взятой, нации) на тему: "Православие или католицизм, монархия или республика?". Всё это "открытость" и многообразие западного, буржуазно-либерального типа. Но характерный пример - средневековые христианские богословы вполне легально (и даже почти в обязательном порядке) изучали языческое наследие античной философии. Это мало что говорит современному человеку, живущему в условиях безрелигиозного общества. Однако, представим себе, что означало для человека Средневековья (насквозь пронизанного самой ярой религиозностью) читать языческих мыслителей.
Старые империи и королевства отнюдь не пытались (в большинстве случаев) уйти от взаимодействия с внешним миром, зачастую враждебным. Они смело расширяли пределы своих владений, не боясь возможных негативных последствий. Об изоляционизме не могло быть и речи - например, торговые связи Средневековья развивались столь интенсивно, что просто диву даёшься, особенно если учесть, что это было время господства натуральных хозяйств на внутренних "рынках".
Попытка полностью избежать внешних влияний нелепа. Более того, она свидетельствует о самой элементарной трусости и такой же элементарной глупости. Владеющий технологиями управления может контролировать даже откровенно враждебное влияние, подчиняя его своим собственным целям. Напротив, неумение управлять вынуждает прибегать к самой примитивной форме самосохранения - к запрету. Она, однако, не спасет в случае, если сохраняться надо от хитрого и опасного противника, использующего гибкие методы. Можно только выиграть какое-то время, но по прошествии его, застывшая, не развивающаяся система рушится, и тогда начинается обвал, тем более стремительный, чем более жёсткой была изоляция.
Никто из патриотов ещё не задумывался, почему крушение относительно открытых общественных систем в России не приводило к резкому росту западного влияния, и наоборот. Поясню свою мысль.
Киевская Русь, довольно тесно контактирующая с Западом (уже католическим, и уже во многом враждебным) и даже повязанная с ним множеством династических связей, сменилась Русью Московской, твёрдо стоявшей на почве православного фундаментализма и великорусского национализма. Она выбрала путь жесточайшего изоляционизма и… в конце концов сменилась петербуржской Россией, в которой западное влияние было чрезмерным, хотя и не таким уж тотальным, как это иногда пытаются представить. (Я не склонен лишний раз пинать Московскую Русь, сваливая на неё все грехи дальнейшей деградации, как это делают некоторые национальные публицисты. Её изоляционизм был жёсткой, но в общем-то понятной реакцией на все беды, связанные с монгольским нашествием и одновременно упорной борьбой с папским престолом. Примерно так же реагирует человек, которого внезапно схватили за волосы - тут не до рефлексий. Потому иной реакции и нельзя было ожидать. Альтернативой подобному изоляционизму могло бы стать только космополитическое западничество в стиле торгашеского, погрязшего в ересях Новгорода.) А эта Россия, будучи довольно открытой общественной системой (в которой, впрочем, были крайне сильны религия и национализм), уступила место Советской России, существенно ограничившей влияние западной культуры и даже отгородившейся от него железным занавесом. Так что же? Не прошло и восьмидесяти лет, как жёстко антизападная система СССР (не перестававшая в то же время быть и антирусской) растворилась во вполне прозападной РФ. И можно представить себе - куда придёт грядущая тоталитарная Россия, управляемая унтер-пришибеевыми из различных "национальных партий".
Не свидетельствует ли всё это о том, что определённая, причём весьма значительная доза открытости весьма необходима именно в целях усиления национальной независимости? Общество, столкнувшееся с внешними влияниями после длительного и абсолютного запрета (а это столкновение когда-нибудь обязательно будет - не на Луне же мы живём), обязательно от них одуреет, настолько всё ему покажется необычным. Потому ему нужна прививка от чужих, от их культуры, от их мировоззрения.
Я отнюдь не призываю к глобализации на западный манер. Я даже не имею в виду пресловутую "национальную демократию", которая на мой взгляд есть очередная попытка скрестить ужа с ежом. Мне представляется единственно возможным, для русского националиста, выступать за авторитаризм (но не тоталитаризм!) и жёсткую кастовую иерархию, что, однако, вовсе не должно вести к отрицанию открытости. В системе такого авторитаризма, неизбежно имеющего идеократический характер, Россия будет открыта для информационного и культурного влияния окружающего её мира, в том числе и Запада, но само это влияние окажется под гибким контролем идеологических структур. Пусть с Запада (или Востока и Юга) до русского общества доходит любая критика (причем, в её первозданном, так сказать, виде), главное - дать соответствующий комментарий. В советское время вражеская критика подавалась строго дозированно, и это только расслабляло "бойцов идеологического фронта". Гораздо легче вырывать из контекста какие-то отрывки и давать им критические комментарии - так можно "выиграть" любой спор, не особенно утруждая себя. Намного сложнее выступать против целостной концепции, возникшей в сознании умного и убеждённого оппонента. В таком споре накачиваются идеологические мышцы и оттачиваются пропагандистские клыки, такая дискуссия рождает бойца, а не чиновника от идеологии. Нам нечего бояться злопыхателей из-за "бугра", ведь правда - за нами. Надо только суметь сформулировать её. Если такого умения нет, то нечего и браться за дело национальной революции - лучше идти подметать улицы.
То же самое и с экономикой. Абсолютная и перманентная автаркия рано или поздно окажет такое же расслабляющее действие, вызовет нежелание постоянно совершенствовать уже имеющиеся технологии. Если нет борьбы, то нет и развития - это аксиома, очевидная для бойца, но недоступная для "патриотического" обалдуя, привыкшего лишь к тренировке своего мозолистого языка. Конечно, на первоначальном этапе автаркия необходима - как санаторный режим для больного. Но после выздоровления надо выходить за стены санатория - во внешний мир.
У нас есть всё для того, чтобы конкурировать с Западом на равных. Есть изобретатели - самые талантливые в мире (в свое время японцы предлагали 3 млн. иен только с целью ознакомиться с каталогом отверженных изобретений). Есть и научно-технический потенциал, накопленный в XX веке и так и не уничтоженный "реформаторами". Надо только оторвать ото всего этого присосавшихся многочисленных паразитов и перегруппировать уже имеющиеся ресурсы. Но на это уйдет пять, от силы семь лет, на которые и нужно ввести максимальную автаркию. Потом должен последовать рывок на внешние рынки, сопровождаемый усиленным вбросом наших идеологических "вирусов" и обеспеченный необходимым прикрытием - дипломатическим, военно-политическим, разведывательным и т. д. Мы выиграем экономическое соревнование с Западом, и этот выигрыш принесет пользы больше, чем десяток автаркий. Он станет мощным импульсом для национальных революций в странах белого мира (подобно тому, как экономические успехи США стали импульсом для демократической революции в СССР), после которых об автаркии говорить не придётся, ибо тогда возникнет единое геоэкономическое пространство идеологически дружественных индоевропейских стран.
Нелепо выбирать стратегию страуса, она постыдна и самое главное - бессмысленна. Сегодня развитие информационных (главным образом, компьютерных) технологий и средств транспорта достигло высочайшего уровня и это объективно объединяет мир. Сегодня рост населения и усложнение социальных проблем приблизились к критической черте, и это требует объединить мир. Мир обязательно объединится - это неизбежный процесс. Весь вопрос только в том, как это произойдёт, и кто встанет во главе процесса объединения. Если верх возьмут мондиалисты, то объединение будет означать всесмешение - в первую очередь, этническое. Если же глобализацию оседлаем мы - национал-революционеры - то усиление координации всех стран и народов только усилит национальное своеобразие при одновременном решении ряда неотложных социальных и технико-экономических проблем. В мире должен возникнуть единый координационный центр, не "отменяющий" нации и государства, но укрепляющий их взаимодействие друг с другом, дающий общую стратегию и в самых общих моментах контролирующий их выполнение. Он должен быть сильнее, чем нынешняя ООН, и слабее, чем создаваемое мондиалистами Мировое правительство. И решающую роль в нём должны играть русские. Мы должны добиться мирового лидерства - в этом и есть истинный смысл нашего мессианизма.
Но это будет возможно лишь в том случае, если наш национализм станет открытым национализмом, свободным от изоляционистского и тоталитарного мракобесия. Хватит трястись в "консервативном" испуге! Пусть боятся наши враги. А нам бояться нечего - на нашей стороне Вечность.
май 2001 г.
