Правый радикализм и свободаСлово "свобода" сильно заляпано демо-коммунистической грязью. Над свободой просто-напросто надругались - те, кто всегда были рабами, пресмыкающимися перед деньгами и толпой. Сегодня очень трудно отмыть ее от всего наносного, вернуть первоначальный, духовно-героический смысл. Трудно, однако, необходимо, иначе не может быть и речи ни о какой реальной праворадикальной альтернативе всем современным формам вырождения. Иначе - тоталитарный тупик. Именно тупик, ведь любой тоталитаризм -левый или "правый" -есть ничто иное, как деспотический коллективизм, а, следовательно вполне укладывается в схему всеобщей деградации, предполагающей уничтожение личности, ее растворение в социально однородном стаде биороботов - игрушек демонических сил.
Тоталитаризм, в том числе и "правый" ("фашистский") представляет собой партийно-концлагерное рабство, отучающее людей мыслить и действовать самостоятельно. Тоталитаризм выстраивает жесткую иерархию, но это иерархия рабов, которые стремятся не столько подчинять, сколько подчиняться. Позорное раболепие "соратников", окружающих "непогрешимого фюрера",напоминает не мужественность подвига, но слабовольное женское желание отдаться. Женственность тоталитаризма видна во всем - в коллективистской истерии масс, в митинговом "визге", в капризности зазнавшихся "вождей". Все это существенно отличается от мужественной, олимпийской несуетливости традиционных цивилизаций, несуетливости, основанной на осознании собственной духовной силы. Несомненно, традиционное устройство предоставляло, больше свобод личности, обходясь без концлагерей - они были просто не нужны истинным Властелинам, переполненным величайшей мистической мощью.*)
*) Под свободами здесь, конечно же, не понимается вседозволенность или формальные буржуазные свободы - иметь собственное мнение по любому поводу - даже в случае убожества или некомпетентности.
На этой мощи и держалась традиционная иерархия, каждый субъект которой ощущал себя полноценным хозяином.
Тоталитаризм же основан на слабости рабов, выстраивающих свою иерархию не "сверху", а "снизу", исходя из женственной потребности отдаться вышестоящей инстанции, которая создается ими из числа юрких партийных выдвиженцев - истеричных маляров, уголовников, аптекарей, люмпенов и проч. На вершине тоталитарной пирамиды стоит главный раб, вынужденный постоянно заигрывать с толпой, взвинчивать ее играть на противоречиях внутри партийной элиты, подтверждая свое лидерство в жестокой политической борьбе. Показательно, что тоталитарные режимы никогда не существуют долго, неизбежно уступая место либерализму - гораздо более гибкой форме подавления личности, основанной на торгашеском эгоизме (человек становится рабом денег) и информационной обработке сознания. Собственно говоря, тоталитаризм является переходной ступенью к капитализму, к либеральной демократии - он возникает тогда, когда общество отходит от Традиции, но еще не оказывается готовым к плутократии. Тоталитаризм создается людьми с раздвоенным сознанием - теми, кто пытается соединить несоединимое - традиционное, воинско-героическое начало и рабский, безличный коллективизм. Подобные социокультурные гибриды (а к ним нужно отнести, прежде всего, диктатуру Кромвеля, якобинство, бонапартизм, коммунизм, фашизм) оглупляют личность, лишают ее способности отличаться от толпы, и, в итоге,обеспечивают победу торгашей и банкиров, окончательно превращающих людей в марионеток, незримо управляемых жрецами Маммоны.**)
**) Если тоталитаризм женственен, то либерализм скорее напоминает жирного гемарфродита, лишенного хоть какой-то экстремальности и яркости.
Альтернативой безликому, серому либерализму может быть лишь правый радикализм, понимаемый нами как радикализм в восстановлении истинно-правых, древних, традиционных ценностей, восстановление на новом, принципиально ином структурном и "технологическом" уровне. Указанные ценности немыслимы без героической свободы древнего воина, не пресмыкающегося перед властью, но идущего путем "гордого повиновения" (Ф.Ницше), рассматривающего Властителя как Отца и Соратника. Наиболее полно такая свобода реализовывалась в дружинах нордических князей, в коллективах гордых кшатриев, не страшащихся иметь собственное мнение и всегда сохраняющих личное достоинство. В позднем средневековье нордическая свобода была несколько ограничена, что обуславливалось не сутью Традиции, а конкретно-историческими трудностями, в основном, геополитическими. Однако, она не исчезла - вплоть до буржуазных и пролетарских революций с их гильотинами и митингами, "промывками мозгов" и жесточайшей фабричной эксплуатацией, концлагерями и плебисцитами.
Несомненно, больше всего свободы было у избранных, у аристократов, и это только справедливо - лучшие должны быть свободнее, им требуется минимум ограничения. Однако и любой простолюдин имел вольность, несопоставимую с "либерте" нынешнего работяги. Он жил в общине (городской или сельской), соединенной неформальными, братскими отношениями, и не нуждался в диктатуре законов. Он всегда был обеспечен работой и достатком, не опасаясь разорения. И самое главное - он был абсолютно свободен от непомерного для него бремени "управлять" страной, от необходимости глупо вслушиваться в речи лживых политиканов и горестно вздыхать, делая заведомо неправильный выбор.
Настало время возродить героическую вольность арийского рыцарства, воссоздать цельный и целеустремленный человеческий тип - Господина, Воина, Хозяина. Свобода - это наше, родное, кровное. Это воля, взятая сразу в двух значениях - как сила и как независимость. Это - свобода тех, кто рожден и призван быть свободными.
Мы еще вернем свою свободу, сделаем ее ярче и краше. Мы соединим дружинную удаль древних.былинных времен и жестокую средневековую кастовость. Мы создадим "нового старого" человека - солнечного, вольного, сияющего. И этот человек сделает последний шаг на пути к Сверхчеловеку.
"Эра России" № 2 (46) февраль-март 2000 г.
