Рабочий вопрос в трактовке русских националистов начала XX векаРост и укрепление пролетариата, осознание им своих социальных интересов, оценка собственных организационных возможностей и т. п. сдвиги, имеющие воистину цивилизационное значение, не могли оставить безучастными русских националистов начала ХХ века. Тем более, если учесть, что индустриальные рабочие были той группой, на которую возлагали основные надежды лидеры молодой и энергичной российской социал-демократии. В этих условиях консерваторы были просто вынуждены вплотную заняться рассмотрением ранее малоизвестной им сферы рабочего вопроса.
В русле его осмысления возникла своего рода монархическая "теория труда", созданная, в основном, стараниями митрополита Владимира и протоиерея И. Восторгова, одними из наиболее вдумчивых и эрудированных церковных консерваторов.
Данная "теория" была предназначена не только для осмысления рабочей проблематики, она касалась и всех слоев традиционного общества, ибо отстаивала и общие нормы. Однако ее создатели имели в виду, прежде всего, рабочих, так как их концептуальные основы часто излагались в проповедях и воззваниях к ним, а также и потому, что "теория" создавалась в контексте постоянной полемики с социал-демократами.
"Теория труда" во многом представляла собой уточнение соответствующих положений церковного учения.
Православные традиционалисты всячески возвышали императивное значение труда. "Каждый должен работать, - утверждал митрополит Владимир. - Без работы ни один человек не имеет права участвовать в наслаждении благами земли" (1).
(1) Владимир (Богоявленский), митрополит. О рабочем вопросе. - М. , 1907. - С. 4-5.
Прот. И. Восторгов напоминал, что Христос "жил среди людей простых и бедных; Его мнимый отец Иосиф был плотник; Его Мать занималась трудами домашнего хозяйства; Он Сам помогал Иосифу в трудах его до 30 лет жизни". К трудящимся принадлежали и Его апостолы-рыбаки, а апостол Павел был ремесленником, занимающимся изготовлением палаток. "...Из рабочих людей, - восклицал Восторгов, - в древности вышло столько святых и праведных, которых мы почитаем!" (2).
(2) Восторгов И. И. Пастырские листки во дни революции. VI. Доброе слово рабочим людям и земледельцам. // Полное собрание сочинений. Т. 2. - С. 516-518.
Как и социалисты, создатели "теории" говорили о святости "труда", но сама "святость" здесь понималась в качестве устремлённости к трансцендентному, Божественному. "Совершаем с Богом и для Бога, угодный Богу и Богом благословенный труд человека, - писал прот. И. Восторгов, - всегда принесет ему плод многий в жизни небесной". Совершение трудовых действий без Божьего благословения, в надежде только на свое "эго" и свои земные интересы, есть "дело самонадеяния", "служение сатаны", которое неизбежно погибнет. Сугубо материальная ориентация труда не оправдана даже в том случае, если работа происходит в напряжённом режиме, ведь иногда человек "не оставляет для жизни духа ни минуты времени", жаждет лишь прибыли, но не своей духовной, личностной реализации. Труд само делание, превращается из средства в цель, в тщетный труд (3).
(3) Он же. Труд // Полное собрание сочинений. Т. 3 - С. 731. Он же. Труд бесплодный, бесполезный, тщетный. // Там же С. 359-360.
Митрополит Владимир утверждал, что Библия прямо оправдывает труд, причём считает его не только средством, необходимым для поддержания жизни. Работа, в системе его рассуждений, есть нечто большее: "Господь Бог взял человека и поселил его в саду Эдемском, чтобы он возделывал его". Следовательно человек создан и для пользования раем, и для его "трудового" преобразования. Лишь грех прибавил к труду "работу", сделал его чем то страдательным, обязательным, правда, более в "педагогических", сотериологических целях, чем в целях наказания (4).
(4) Владимир (Богоявленский), митрополит. Работа в свете материализма и христианства. // Экономика русской цивилизации. - М. , 1995. - С. 370-371.
Прот. И. Восторгов утверждал, что "труд дан и в наказание человеку за грех, он должен в поте лица есть хлеб свой, пока не возвратится в землю, из которой взят...". Однако, внутренняя сущность человека способна максимально ослабить вредные последствия, обратив труд не в проклятие, а в благословение. Даже если он "обращен к земле" и связан исключительно со снисканием пропитания, если он представляет собой "нечто роковое и неизбежное", не имеет возвышенной цели и крайне тяжел, то он, "все же не унизителен". Такой труд и тогда может стать средством "воспитания воли", смирения души", "покорности воли Всевышнего" (5).
(5) Восторгов И. И. - Труд. - С. 728, 730.
Собственно через очищающее страдание (которым, впрочем, не исчерпывали труд), через добросовестное ("трудное") выполнение тяжелых земных обязанностей (в сочетании с церковно-инициатической практикой) человек и возвращает утерянное райское достоинство, которое, по учению Отцов Церкви, после искупление Христом, стало еще более высоким.
"На небо-то вот кого зовет Господь, - писал консервативно настроенный диакон Иоанн Смолин, - приидите ко Мне все труждающиеся и обременные и Я успокою вы, - то есть труждающиеся и обременные, а не забастовщики..." (6).
(6) Кандидов Б. В. Церковь и 1905 год. (Очерки и материалы). М. , б. г. - С. 70.
Материализм социал-демократии, проявляющийся и в гипертрофированном стремлении к законодательному сокращению рабочего времени и материальному удовлетворению интересов рабочего класса любым путем (в том числе и с помощью забастовки, то есть отказа от работы) насторожил церковных консерваторов. Излишнее внимание к редукции рабочего времени они охарактеризовали, как отрицание самого труда, прикрытое пышной фразеологий о его "святости".
"...Если послушать проповеди социал-демократии, - писал митрополит Владимир, - то можно подумать, что они первые в мире любители и друзья работы, что благодаря только им работа приобрела в глазах людей надлежащую ценность...". Однако, те же социал-демократы призывают сократить рабочее время до максимального предела. Значит их "действительный лозунг таков: как можно больше удовольствий". По его мнению это обуславливалось материализмом социал-демократов, имеющих в основе своей деятельности низшее стремление выбрать "удовольствие, чувственное наслаждение благами" (7).
(7) Владимир (Богоявленский), митрополит. Работа в свете материализма и христианства. // Экономика русской цивилизации. - М. , 1995. - С. 369.
Прот. И. Восторгов находил существенное противоречие в доктрине социалистов, которые совмещали слова о святости труда и излишние хлопоты по его сокращению. Он касался и нетрудового характера забастовки, несколько иронически определяя ее в качестве наиболее радикального удаления социалистов от воспеваемого ими труда (8).
(8) Восторгов И. И. - Труд. - С. 728, 732.
Интересно, как оценивал забастовочное движение дьякон Иоанн Смолин. "Знаете, кто был первый забастовщик? Это - дьявол! Он ранее был светлым ангелом и слугою Бога, но задумал сделаться равным Богу и вместо того превратился в сатану. Быв свергнутым с неба...этот первый забастовщик во все времена соблазняет и людей к разным забастовкам..." (9).
(9) Кандидов Б. В. Церковь и 1905 год. (Очерки и материалы). М. , б. г. - С. 70.
Митрополит Владимир уравнивал "трудобоязнь" социалистов с языческим отношением к работе. Он считал, что язычникам были присущи недостаточно развитые представления о загробном мире и они, в силу этого, ориентировались на получение удовольствия и наслаждений в посюсторонней действительности. "Древний мир, - писал он, - не знал нравственной цены и достоинства труда...Работа для него была - неизбежное зло". Рим, накануне триумфа христианства был населен огромным количеством богачей, живущих экстенсивной эксплуатацией и тратящих огромные деньги на пиры и увеселения (10). Прот. Восторгов тоже упоминал "время в древности...до Иисуса Христа, когда труд презирали..." (11).
(10) Владимир (Богоявленский), митрополит. Работа в свете материализма и христианства // Экономика русской цивилизации. - М. , 1995. - С. 3-4.
(11) Восторгов И. И. Пастырские листки во дни революции. VI. Доброе слово рабочим людям и земледельцам. // Полное собрание сочинений. Т. 2. - С. 301.
Патриархальная "теория труда" отстаивала сакральное его значение, что было особенно актуально в связи с возрастанием материальной мощи рабочего класса, новейшей социальной группы.
Его новизна оказалась предметом напряженного дискурса идеологов русского национализма.
Несмотря на некоторую открытость модернизационным потокам (в основном связанную с технико-экономическим аспектом самой модернизации), сознание монархистов, в целом, характеризовалось редукцией индустриально-экономического мышления, что, в свою очередь, сочеталось у многих из них с "дезориентацией" в вопросах образования новых социально-групповых отношений, присущих промышленно-развитым странам.
Они обращали внимание на элементы крестьянского мировоззрения и быта, сохранившиеся у русских рабочих, их тесную связь с аграрной средой. Порой правые выносили из своих наблюдений совершенно неправильный вывод об отсутствии у них "классовообразующих" (или "стратообразующих") признаков, имеющих принципиальное, сущностное значение. В то же время нельзя не признать наличие некоторых оснований для констатации правыми специфики рабочего вопроса в дореволюционной России.
Вместе с тем, их отношение к проблеме не было чем то единообразным.
Идеологи Московского отдела Всероссийского национального союза заявлял об отсутствии в России "особого класса рабочих". "По общему правилу, - замечали они, - рабочие не порывают связи с деревней: все нужное для крестьянина нужно и для рабочего" (12).
(12) Московский отдел Всероссийского национального союза. Очерки программы. - М. , - С. 10.
Консервативный публицист Н. Н. Знаменский отрицал сходство отечественного рабочего с "бездомным пролетарием Запада", у которого "нет ни кола, ни двора". В его оптике русский рабочий приобретал черты "хозяина, выросшего в отцовской родной хате, на собственной земле" (13).
(13) История русской экономической мысли. М. -Л. , - 1965. - Т. 3 Ч. 1. - С. 201.
Теоретики Союза русских людей даже считали возможным говорить о "едином сельскохозяйственном населении" России, базу которого составляют средние и мелкие собственники (14).
(14) Беляева Е. К. Черносотенные организации и борьба с революционными движением в 1905 году. (По материалам Москвы и Московской губернии). // Вестник Московского университета. Серия 8. История. - Февраль 1978 года. - С. 37
Были, однако, и противоположные точки зрения.
Л. Н. Воронцов, признавая сам факт привязанности крестьян к земле, которая (выражалась по его мнению в жизни многих семей в деревне и затрате огромных сил на сохранение наделов), в то же время утверждал: "...Деревня так бедна ...дает столь скудные заработки, что промышленные рабочие не оставляют своих детей при земле, а стараются пристроить их к более выгодным фабричным или заводским занятиям". Материальные интересы рабочего зависят, прежде всего, от фабрики и этого не отменяет владение ими землей. Деревня, в силу своей скудости, не в состоянии ему помочь (15).
(15) Воронцов Л. Н. Государственное страхование трудящихся. - М. , 1906. - С. 5-6.
Л. А. Тихомиров отрицал понятие "рабочий класс", но считал возможным говорить о "рабочем сословии". Под сословиями же он понимал не старые, официальные сословия Российской империи, которые по его суждению, уже давно расслоились, а социальные группы, что возникли на их месте. Именно эти образования, наряду с территориальными группами, должны были делегировать своих депутатов в подлинно национальное народное представительство, которое придет на смену многопартийной Государственной Думе. В мировоззрении Тихомирова фабрично-заводские рабочие признавались таковой социальной группой и получали гарантированную квоту представительства, как и другие сословия (16). Вместе с тем, Тихомиров ценил национальное единство и мечтал о "всеобщем союзе сословий под общей властью всем им одинаково принадлежащего государства". Поэтому вопрос о социальных разделениях уходил у него на второй, если не на третий план. Он считал, что в обществе зачастую вообще нет четких классовых граней между людьми, нет "чистых" капиталистов, рантье и рабочих. "Рабочий, в действительности, есть не только рабочий, - писал Тихомиров, - но и отчасти капиталист; точно так же и капиталист обыкновенно является до известной степени работником, участвуя в производстве не одним капиталом, но и личным трудом" (17).
(16) Тихомиров Л. А. Рабочий вопрос и русские идеалы. - М., 1902. - С. 54-57; Он же. Монархическая государственность. - СПб., 1992. -С. 226.
(17) Он же. Рабочий вопрос и русские идеалы. - С. 67. История русской экономической мысли. - Т. 3. Ч. 1. - С. 155.
В случае с Вороновым и Тихомировым наблюдается полное осознание частью правой элиты реалий пролетаризации России, фиксация принципиально нового явления на социокультурной карте страны. Причем Тихомиров явно попытался вместить это "новое" в рамки старого, придать рабочим статус сословия (то есть юридически обусловленной общности) попутно, связав его судьбу с судьбой будущего внепарламентского, корпоративного устройства России. Кроме того, им делается попытка как бы сократить классовую дистанцию между пролетарием и буржуа в интересах национального единства. Здесь имеет место классический случай "консервативного новаторства", предлагавшего "вживление" новых элементов в старую "ткань".
Идеологи Союза "Возрождение России" (Народно-прогрессивной партии) объявляли рабочий вопрос (в западноевропейском смысле) "искусственным и раздутым нашей радикальной интеллигенцией". Они объясняли его наличием "незначительных и искусственно насаждаемых капиталистических предприятий" (18).
(18) Союз "Возрождения России" ("Народно-прогрессивная партия"). I. Программа. II. Устав. - СПб., 1906. -С. 6.
Я. Демченко также склонялся к тому, что рабочий вопрос был возбужден искусственно, и в России нет переизбытка рабочих и фабрикантов, а следовательно, нет и причин для кризиса наемного труда. Россия, по его мнению, сильно отличалась (в этом отношении) от Европы, где огромная часть населения занята в фабрично-заводском производстве и нуждается в самом пристальном внимании общества и государства (19).
(19) Демченко Я. Беседы о текущих событиях в России. - Киев, 1905. - С. 37.
М. Родной столь же резко противопоставлял нашу страну и Запад. Он исходил из того, что на Западе существует огромное количество безработных, сбивающих цену на труд, и рабочих, живущих одной заработной платой" (20).
(20) Родной М. Смута и русский народ. - Б.м. - С. 5.
Редакция молодежного националистического журнала "Вешние воды" смотрела на социальное будущее рабочих империи оптимистично: "Та полуголодная армия безработных, которая ныне хищными отрядами бродит по улицам больших фабричных германских и австро-венгерских городов (о буржуазных городах Антанты умалчивалось по соображениям союзнической деликатности, приближалось военное столкновение с Германией и Австро-Венгрией), не грозит России кошмарами голодного бунта...У нас безработицы нет и быть не может, ибо страна неустанно работает и на плантациях, и на полях, и на фабриках, заводах...". Она с удовлетворением констатировала наличие высоких цен на рабочие руки во всех отраслях сельскохозяйственной и промышленной жизни страны (21).
(21) "Вешние воды" - Январь 1914 года. - С. 60.
Порой слово "рабочий" употреблялось для характеристики самых широких слоев трудящихся. Так, в совместной прокламации киевских отделов Союза русского народа, Союза русских людей и Партии правового порядка (1906 год) настаивалось на улучшении благосостояния "земледельцев, фабричных и всякого рода рабочих" (22).
(22) Оленев М. Рабочий вопрос у правых // "Современный мир". - Январь 1908 года. Отд. 2. - С. 69.
Нередко к рабочим относили и кустарей - как некую равновеликую по значению часть.
Такой подход был свойственен, например, делегатам объединенных монархических съездов. Так, на 4-ом съезде Объединенного русского народа в Москве (1907 год) было признано необходимым "обратить внимание на положение всех рабочих, а не одних только фабрично-заводских", и в этом контексте обсуждалось тяжелое положение кустарей (23). А делегаты Московского Съезда русских людей (1910 год) даже постановили: "Рабочие - не фабричные, а занимающиеся кустарным промыслом, заслуживают особенно благожелательного внимания со стороны правительства" (24).
(23) Постановления Четвёртого Всероссийского съезда объединенного русского народа. - Саратов, 1907. - С. 8.
(24) Сборник съезда русских людей в Москве. 27 сентября 1909 года - 4 октября 1909 года. - М., 1910. - С. 164.
Правым была присуща некоторая, зачастую весьма значительная слабость социологического анализа, серьезно затруднявшая ориентирование в запутанных лабиринтах социально-политической борьбы начала ХХ века, требовавшей отличного знания всех тенденций, фиксации всех трансформационных процессов, стремительно набирающих ход.
С другой стороны они получали возможность воздействовать на архаичные элементы в новых структурных подразделениях, что могло дать существенный эффект. Просто их теоретический поиск и практическая реализация нуждались в существенной корректировке реалиями современной жизни - по типу той, которую сделал Тихомиров. Однако этого не произошло.
Надо заметить, что консервативные националисты пытались выдать желаемое за действительное. Они исходили из традиционного представления об основной массе т. н. "трудящихся" - крестьянской и ремесленной. В традиционном обществе городской труженик - ремесленный рабочий (подобно и его собрату крестьянину), отнюдь не является пролетарием, наемным слугой. Он обладает реальным (а не показушным, как ныне, в эпоху акционерного капитала) контролем над средствами производства, хотя бы и в плане обладания собственными орудиями труда. Но не только - он еще и субъект некоей коллективной, ремесленной корпоративной собственности, так же как крестьянин, обладающий своими орудиями труда - один из субъектов собственности общинной. Консерваторы автоматически переносили на индустриального рабочего, вчерашнего мужика, черты патриархального крестьянина. В плане психологическом это было довольно верно, сознание недавних сельских тружеников не могло перестроиться столь быстро. Но социально-экономическое положение индустриального рабочего было уже положением стопроцентного пролетария.
Монархист Я. Буланов видел особенный смысл русского рабочего вопроса в том, что несмотря на малое количество рабочих, царское правительство уделяло им особое внимание. Первые законоположения, принятые для его решения, находил уже в начале ХVIII века. Систематическая разработка началась в 1882 году, на 4 года раньше, чем в Италии, на 7 лет, чем в Голландии, на 9 лет, чем в Португалии. При этом законодательные меры, принятые в России (в отличии от данных стран) не были, по разумению Буланова "мертвой буквой", ибо совпадали с введением надлежащего органа по надзору - фабричных инспекций (25).
(25) Буланов Я. Н. Трудящиеся и революция. - М., 1907. - С. 72.
Но вне зависимости от оценки того статуса, который занимала социальная группа индустриальных рабочих, русские националисты начала ХХ века понимали необходимость улучшения условий существования пролетариата. В. А. Грингмут в своем знаменитом "Руководстве черносотенца-монархиста" выразил это четко и кратко: "Положение рабочих, также, как и других классов населения нуждается в различных улучшениях..." (26).
(26) Грингмут В. А. Руководство черносотенца-монархиста. - М., 1908. - С. 14.
Иногда националисты доходили до констатации чуть ли не катастрофического положения пролетариев, сопрягая ее с нравственным потрясением. "Мне не раз приходилось рассматривать детей в рабочих слободках, ютящихся вблизи больших заводов и фабрик. - писал И. А. Родионов. - Боже мой, какое болезненно гнетущее впечатление выносится из этих невольных наблюдений! ...Боже мой, это не дети, а тронутые морозом и подточенные червем, на маленьких стебельках, наполовину увядшие цветы. Они малы, слабы, бескровны, почти все с какими-нибудь органическими недостатками" (27).
(27) Родионов И. А. Два доклада. 1) Неужели гибель? 2) Что делать. - СПб., 1912. - С. 55.
Безусловно, национал-консерваторы исходили не только из "альтруистических" побуждений. Ими двигали еще и соображения "прагматизма". Они осознавали наличие некой новой "социальности", стоящей за рабочими, способной проявиться и как совокупность протестных энергий, и как созидательная сила, укрепляющая государственно-экономическое могущество Российской империи.
Например Л. А. Тихомиров выявил связь между улучшением материального благосостояния рабочих и осознанием ими необходимости служения русским православно-монархическим идеалам.
Согласно ему, рабочий, в отличии от сельского жителя, имеет больше возможностей для приобщения к достижениям городской цивилизации, счреди которых выделяется просвещенность и вытекающее из нее умение сознательно формулировать свою политическую позицию. Однако, он находится в тисках эксплуатации, не позволяющей ему воспользоваться этими благами в должной мере. Поэтому, надо смягчить эксплуатацию, дав рабочему достаточно времени, чтобы он мог стать "сознательным борцом за русские идеалы" (28).
(28) Тихомиров Л. А. Рабочий вопрос и русские идеалы. - М., 1902. - С. 25-26.
Касаясь разлагающего влияние революционной пропаганды, Тихомиров предупреждал, что рабочий класс только тогда станет ей противостоять, когда будут ликвидированы все ненормальные условия его жизни. В противном случае, попытки монархистов отвратить рабочих от революции окончатся провалом. Говоря о самой пропаганде, Тихомиров задавался вопросом: "Мыслимо ли противостоять ей одной традицией, да привычкой, которые, впрочем, подрываются сильнее всего в городе" (29).
(29) Там же. - С. 29.
Л. Н. Воронов указывал на сугубо экономический аспект проблемы: "Плохо оплачиваемый, слаборазвитый рабочий, не проявляет ни надлежащего внимания, ни необходимой интенсивности в работе". Он ставил успехи промышленного развития в прямую зависимость от повышения благосостояния трудящихся и порицал предпринимателей за недостаточное понимание таких простых вещей" (30).
(30) Воронов Л. Н. Государственное страхование трудящихся. - М., 1906. - С. 6, 9.
Воронов еще в 1897 году сделал специальный доклад на Всероссийском торгово-промышленном съезде, в котором настоятельно убеждал русских хозяйственников способствовать развитию страхования рабочих (31).
(31) Он же. Обеспечение рабочих от несчастных случаев. СПб., 1897. - С. 13.
Подобные воззрения нашли свое отражение в программных документах многих монархических организаций.
Русское народное общество "За Веру, Царя и Отечество" потребовало пересмотреть трудовое законодательство в соответствии с "местными особенностями ...и началами, принятыми в этой области в наиболее просвещенных промышленных государствах". Ее идеологи говорили об ограничении рабочего времени для женщин и детей (32).
(32) Программа партии Русское народное общество за Веру, Царя и Отечество. - Томск, 1906. - С. 5.
В своей избирательной программе (1906 года), Союз русского народа пообещал, что он будет содействовать рабочим в "возможном сокращении рабочего дня", "государственном страховании рабочих на случай смерти, увечий, болезни и старости", "упорядочении условий труда" (33).
(33) Сборник программ политических партий России. - СПб., 1906. - Вып. 6. - С. 26.
Проблематика защиты рабочих интересов более детально разрабатывалась на некоторых объединенных съездах монархических движений.
Четвертый Всероссийский съезд Объединенного русского народа высказался за всемирное развитие помощи рабочим, потерявшим трудоспособность вследствие вредных условий труда, и создание эффективной системы правительственного наблюдения за справедливой оценкой рабочего труда "сообразно с временем, характером работы, развитием рабочего ...местными и временными условиями. " Делегаты предложили создать особый рабочий съезд "для обсуждения исключительно экономических условий жизни и труда..." (34).
(34) Постановление Четвёртого Всероссийского съезда объединенного русского народа. - С. 7-9.
Московский Съезд русских людей поддерживал требования страхования рабочих от увечий, преждевременного истощения и смерти; и создание в этих целях особого страхового фонда, состоящего из средств государства, работодателей и рабочих. Его участники потребовали жестко контролировать устройство фабрично-заводских и жилищных (для рабочих) зданий. Под строгий контроль предлагалось взять и магазины на производстве. Они считали, что при каждом промышленном предприятии следует создать общеобразовательную и специально-профессиональную школу. На фабриках и заводах нужно организовать широкое распространение общеобразовательных и технических курсов, библиотек, специальной литературы. Кроме того, на производстве "должны быть приняты все меры к искоренению не только жестокого, но и грубого обращения с детьми" (35).
(35) Сборник съезда русских людей в Москве. 27 сентября 1909 года - 4 октября 1909 года. - М., 1910. - С. 160-161, 163, 162.
Впрочем, данные требования лишь в малой части выражают специфику монархической позиции по рабочему вопросу и свидетельствует, главным образом, об их склонности к "социал-реформизму", общей для многих политических направлений начала ХХ века. Для полноты картины нужно рассмотреть патриархальные положения их "рабочей платформы".
Московский Съезд русских людей (1910 год) выступил за установление церковного контроля над рабочей средой, призвав: развивать религиозное обучение в фабрично-заводских школах, создавать особые приходы для рабочего населения и активнее бороться с просоциалистическими сектами (имеющими влияние на пролетариат), обеспечить рабочих церковной литературой. Данные положения, несмотря на явный цензурный, полицейский окрас, следует, вне всяких сомнений, считать своеобразным видением интересов индустриальных наемных работников, основанным на констатации наличия у них религиозно-духовных потребностей (36).
(36) Там же. - С. 164.
Делегаты съезда в своем коллективном постановлении отмечали: "...Христианское государство не может ни на одну минуту забывать о том, что человек живет не для стяжания одного лишь материального прибытка ...но что он должен жить жизнью духа...". Они особенно возмущались желанием некоторых "прагматиков"-предпринимателей уменьшить количество праздников за счет увеличения количества рабочего времени. "...Не пришлось бы, - предостерегали участники съезда, - увеличивать и быстроту приближения человека к положению машины и рабочего животного" (37).
(37) Там же. - С. 161.
Подобные вопросы поднимались и до сколько-нибудь серьезного оформления монархического движения. В 1902 году консерватор В. Успенский в журнале "Гражданин" обращал внимание на "ненормальные условия фабричной жизни, при которых рабочему люду приходится, вопреки зову Церкви, входя в сделку с совестью...променивать Церковь на фабрику, и в погоне за куском хлеба, проводить в стенах последней те дни, что должны принадлежать ...всецело душе". Он считал ненормальным предоставление рабочим всего лишь двух дней для подготовки к Таинству Причастия (перед Пасхой). "Натура ...рабочих, - уверял Успенский, - всем существом тяготит к Церкви...". Необходимо лишь дать им материальную возможность осуществить полноту духовной реализации (38). Даже "пролиберальный" Всероссийский национальный союз разделял религиозно-патриархальный подход к "самому прогрессивному" классу. Касаясь его социального положения московские идеологи организации определяли: "...Праздничный отдых должен свято соблюдаться" (39).
(38) "Гражданин" - 7 марта 1902 года. - С. 4-5.
(39) Московский отдел ВНС. Очерки программы. - С. 10.
Националисты неоднократно выдвигали проекты "оземеливания" российского пролетариата. Так, участники Московского съезда русских людей (1910 год) решили: "Государство первейшей своей заботой должно поставить предотвращение возможности превращения всего русского рабочего класса в безземельный пролетариат". Делегаты высказали свою обеспокоенность стремительным ростом числа рабочих, не имеющих своего земельного участка, что было охарактеризовано им как новое явление. Ранее рабочие (особенно уральские), в большинстве своем, были обеспечены земельно. Делегаты съезда настаивали на оземеливании индустриальных рабочих (40).
(40) Сборник съезда русских людей в Москве. 27 сентября 1909 года - 4 октября 1909 года. - М., 1910. - С. 160.
Союз "Белое знамя" ставил благосостояние рабочих в зависимость от благосостояния деревни. Его идеологи утверждали, что богатая и сытая деревня "перестанет высылать на фабричный рынок массу конкурентов" и это поднимет заработную плату естественным путем и сократит продолжительность рабочего времени (41).
(41) Союз "Белое знамя". - Нижний Новгород, 1906. - С. 12.
Разумеется, необходимо затронуть и некоторую "социальную осторожность", присущую сторонникам патриархальной России. Требования защитить интересы рабочих зачастую сопровождались весьма существенными оговорками. К примеру, Царско-народное русское общество решительно отвергло возможность введения восьмичасового рабочего дня. Составители его программы определяли необходимую продолжительность рабочего времени наличным ростом производительности труда. Ссылаясь на страны Западной Европы (конкретно - Францию, где средняя величина рабочего времени составляла тогда 11-12 часов), они рассматривали большое количество трудовых часов как необходимость чисто экономического порядка. Уменьшение их, согласно идеологам общества, неизбежно вызовет снижение производительности труда и, соответственно, приведет к вздорожанию продуктов фабрично-заводского производства. "Это будет налог в пользу фабрично-заводских рабочих, - предостерегали они, - взыматься этот налог будет со всех классов населения, в том числе и с крестьянина, который не справляется о числе часов в рабочем дне, а работает по 20 часов в сутки..." (42).
(42) Программа Царско-народного русского общества. - Казань, 1906. - С. 31-32.
Прослеживаются вполне понятные опасения по поводу возможного роста иждивенческих настроений в социальных низах. Причем в ряде случаев данные настроения ставились в связь с настроениями революционными.
Журнал "Деятель" во время революции 1905-1907 годов яростно нападал на петербургское общество, снабжающее продовольствием (с наивно-благородными целями) тысячи бунтарей - пролетариев, снисходительно именуемых "мастеровыми": "И это в то время, когда в том же Петербурге ходят с протянутой рукой искалеченные, изболевшиеся, вконец обездоленные наши солдаты и матросы, которые муки нечеловеческие терпели...когда петербургские рабочие отказывались работать на военных заводах, вырывая у "буржуазного правительства" и с голодного народа, себе всякие вольности". Журнал был уверен, что поощряя этих "тунеядцев" правительство поощряет страшное социальное зло, ведущее к анархии и крамоле (43).
(43) "Деятель". - Июль-август 1906 года. - С. 19-20.
Теперь следует выяснить отношение монархистов к организованному рабочему движению. Оно было весьма сложным и основывалось на разделении собственно корпоративного движения индустриальных рабочих, отстаивающих свои социальные интересы без ущерба для социальных интересов других слоев, и забастовочного движения, чреватого серьезными затруднениями в функционировании общественно-государственного организма и отвечающего чаяниям левых политических структур. Первое, в случае своего возникновения, весьма напоминало сословно-корпоративную активность посадского люда Московской Руси, оказывающему влияние даже на ее законодательство (через работу на Земских соборах), и, вообще, соответствовало бы традиционной роли русского города, который в допетровские времена составлял мощную опору централизаторской политики русских царей. Здесь достаточно вспомнить хотя бы поддержку, оказанную посадом опричному проекту Ивана Грозного.
Не случайно такой певец "корпоративизма" (взятого, в данном случае, в качестве уточнения старой сословности с учетом произошедших социальных перемен), как Л. А. Тихомиров был самым активным сторонником создания монархического движения рабочих. Сверх того, он оценивал традиционалистский потенциал рабочих выше крестьянского. "Рабочие это мой самый близкий класс, - признавался он, - Я крестьян мало знаю и не сумел бы с ними сойтись. А рабочие мне - свои люди" (44).
(44) Тихомиров Л. А. Рабочий вопрос и русские идеалы. - М., 1902. - С. 25-26.
Второй вариант предполагал пробуждение могучих протестных энергий организованного и дисциплинированного рабочего класса, находящегося в опасной близости от основных узловых точек управления империей. Забастовочное движение объективно способствовало укреплению партийной мощи социал- демократии, представляющей серьезную политическую угрозу самодержавной власти, и фактически сливалось с левым движением. Естественно, русская правая поддерживало первое и отрицало второе.
Л. А. Тихомиров возлагал большие надежды на чисто профессиональное движение рабочих, противопоставляя его социалистическому, идею которого создал не рабочий класс, а лагерь международной революционно-социалистической интеллигенции (45).
(45) Там же.
Он уверял, что в социализме нет ничего специфически рабочего и левые партии не желают улучшить состояние пролетариата, ибо это снизило бы его революционность. Обращаясь к ситуации в Западной Европе, Тихомиров был склонен выводить недовольство тамошних рабочих всего лишь из недостаточной защиты их интересов со стороны либерального государства. Во времена же средневековья государство стояло на защите наемных работников (Тихомиров фактически отождествлял их с рабочими), охраняя цеха, корпорации, и не допуская "разрыва между рабочей силой и орудиями труда". Порой законодательство прямо предписывало давать наемным работникам достойную плату (Англия времен Елизаветы Тюдор). Попытка либералов создать общество на индивидуальных началах привела к временному запрету ( в ряде европейских государств) на учреждение рабочих ассоциаций, напоминающих прежние сословно-корпоративные структуры. В результате их место заняли левые партии, подменяющие интересы пролетариата своими политическими интересами. Это и привело к искусственному соединению социализма и рабочего движения. Тихомиров неразрывно связывал интересы рабочего движения и государства, которое и хотят уничтожить социалисты, заменив его самим классом рабочих (в нем сольются другие социальные группы), который останется без естественного регулятора. Он считал большой ошибкой опасливое отношение царского правительства к профсоюзным организациям, представляющим опасность лишь в случае установления над ними контроля со стороны революционной интеллигенции (46).
(46) Он же; Рабочие и государство. СПб., 1908. - С. 17-19, 7-8, 11-13.Там же. - С. 29-30; Он же. - Рабочий вопрос (практические способы его решения). М., 1909. - С. 93.
Надо отметить, что Тихомиров внимательно изучал профсоюзное движение в европейских государствах, а также деятельность этих государств в области решения рабочего вопроса (47).
(47) Там же. - С 95-158.
С. Ф. Шарапов даже был склонен рассуждать о положительной роли профсоюзов САСШ, построенных в соответствии с буржуазным принципом. Он несколько ошибочно видел в них всего лишь "взаимное страхование мелких капиталистов в ответ на стачку крупных". Впрочем, показательна сама положительная оценка (48).
(48) Шарапов С. Ф. Социализм как религия ненависти. -М., 1907. - С. 9.
Митрополит Владимир тоже довольно благосклонно относился к рабочему движению, призывая подавлять в нем "все вредное и преступное" и не осуждать "справедливые желания и домогательства рабочих", в нем участвующих" (49).
(49) Зырянов П. Н. Православная церковь в борьбе с революцией 1905-1907 годов. - М., 1984. - С. 126.
Монархист В. Новгородцев также выступал за профсоюзы, очищенные от грязной накипи и считал, что "рабочие сумеют самостоятельно, без "товарищей" хлопотать законными путями об улучшении своего положения (50).
(50) "Прямой путь". - Октябрь 1913 года. - С. 98.
Его единомышленник И. Соболев отмечал необходимость создания рабочих союзов с целью увеличения сбережений, покупки важных вещей, взятие денег в долг с небольшим процентом (51).
(51) Соболев И. Забастовки. М., 1906. - С. 12.
Русское народное общество за Веру, Царя и Отечество выступало за свободу создания профсоюзов, но требовало устранения "случаев насилия над личностью и посягательства на имущество как способов присуждения к вступлению в союз или к участию в стачке".
Подобное благосклонное отношение к рабочим организациям имело и свое практическое выражение. Наряду со всесословными движениями правые учреждали и социальные объединения монархически настроенных рабочих.
Впервые подобное объединение возникло 19 ноября 1905 года в Санкт-Петербурге, под названием "Общество активной борьбы с революцией и анархией". Несмотря на то, что основали его не рабочие, а представители офицерства и чиновничества, деятельность "активников" с самого начала была направлена на заводы и фабрики. Они сумели завоевать популярность среди рабочих фабрики Джеймса Века, Франко-Русского и Путиловского заводов. Им удалось открыть филиал в Москве и Киеве (52).
(52) Степанов С. А. Черная сотня в России (1905-1914 годов) - М., 1992. - С. 215-216.
Еще одна черносотенная организация - Союз русских рабочих, возникла в 1906 году в Киеве на базе крайне немногочисленного Патриотического содружества рабочих (лидер - К. Цитович). Более или менее влиятельный характер оно пробрело после того, как им заинтересовались киевский отделе СРН и киевская Монархическая партия. Они помогли содружеству преобразоваться в Союз русских рабочих и составить программу (53).
(53) Там же. - С. 216.
Она была составлена с учетом интересов рабочего класса и предусматривала борьбу против произвола при расчетах и увольнениях рабочих, оказание взаимопомощи членам Союза, оказавшимся (не по своей вине) лишенными возможности работать; организацию досуга рабочих с целью отвратить их от пьянства и неблаговидного поведения. Союз брал на себя заботу о создании рабочих школ и библиотек. Он планировал организацию чтений для рабочих, распространение в их среде патриотической литературы, проведение бесед, собраний и концертов. Программа союза также предусматривала создание особых мастерских, магазинов для продажи рабочих изделий, потребительских контор, контор для найма рабочих и прислуги. Она уделяла внимание вдовам, сиротам, оставленным детям, предусматривая оказание им помощи и организацию их воспитания в особых школах и мастерских (54).
(54) Подробный отчет о Третьем Всероссийском съезде людей земли Русской в Киеве. М., 1906. - С. 157.
На Урале действовало Патриотическое общество мастеровых и рабочих (г. Уфа) (55).
(55) Нарский И. В. Революционеры "справа": черносотенцы на Урале. (Материалы к исследованию "русскости"). - Екатеринбург, 1994. - С. 41.
В 1909 году при живейшем участии активистов Русского народного союза имени Михаила Архангела возник Экономический рабочий союз (56).
(56) Степанов С. А. Черная сотня в России (1905-1914 годов) - М., 1992. - С. 217.
Зачастую функции корпоративных союзов рабочих выполняли всесословные политические структуры. Так, Русская монархическая партия устраивала мастерские для обеспечения работой своих сторонников из числа безработных (57).
(57) Федоров В. Русская монархическая партия. // Политические партии в России. Конец XIX - первая треть ХХ в. М., 1996. - С. 529.
Мотовилихинский отдел СРН (Пермская губерния) развил энергичную деятельность по обеспечению заказами орудийных фабрик Пермских пушечных заводов. Он добился того, что в Мотовилиху приехал военный министр и обеспечил население работой на 3-4 месяца (58).
(58) Нарский И. В. Революционеры "справа". - С. 99.
Если же говорить о забастовочном движении рабочих, то националисты приложили огромное количество интеллектуальных усилий по его разоблачению. Они пытались доказать, что оно не выгодно подавляющему большинству российского общества, в том числе и самим рабочим.
Одним из главных тезисов националистической критики забастовочного движения был тезис об ущемлении им интересов потребителя, на которого промышленные предприниматели и перекладывают свои убытки, получающиеся в результате уступок рабочим. При этом крупный капитал, по мнению монархистов, никакого ущерба не нес, ибо потери от забастовки компенсировались повышением цен. Помимо того, крупные капиталисты даже получали в результате забастовки некоторое основание такому повышению цен, которое выходило за рамки собственно компенсации.
Националист Л. А. Сахарнов писал в 1906 году по этому поводу, что "при появлении стачек и забастовок, все крупные мануфактуры, без всяких еще союзов получили за истекший год, как видно из отчетов, основательные барыши; а пострадал мелкий промышленник" (59).
(59) Сахарнов Л. А. Заработная плата и участие рабочих в прибылях. - М., 1906. - С. 29.
Приводились и конкретные примеры. По данным журнала "Прямой путь", после забастовки 1913 года цены на нефть и ее продукты поднялись до невозможного. Повышение, однако, этим не ограничилось и пошло по "цепочке", что выразилось во вздорожании фабричного топлива, увеличении стоимости фрахта и т. д. (60).
(60) "Прямой путь". - Сентябрь 1913 года. - С. 230.
Правые указывали на болезненность компенсационного повышения цен для основной массы потребителя.
Монархист В. Новгородцев называл конкретные цифры потерь со стороны рабочих-металлистов, взятые из доклада их профсоюза. В 1902 году путем забастовочной борьбы зарплата металлистов выросла (в среднем) на 19%. Однако, за это же время стоимость жизни рабочего повысилась на 23-25%, то есть в общем рабочие потеряли от 4 до 6% (61).
(61) "Прямой путь". - Октябрь 1913 года. - С. 93.
И. Соболев подметил то, что во время забастовок, когда рабочие не трудятся, зачастую возникает и растет их задолженность. Последующее получение требуемой прибавки (если оно вообще происходит) компенсирует только сам долг, но не увеличивает достаток (62).
(62) Соболев И. Забастовки. - С. 9. "Вече". - 14 октября 1907 года.
Националистическая газета "Вече" подошла к проблеме забастовок с социально-нравственной стороны, осветив такое явление, как рост пьянства, неизбежный в случае прекращения работ. Он также неизбежно ведет к перекладыванию любого излишка в карман трактирщика и т. п. "благодетелей" (63).
(63) Буланов Я. Г. Трудящиеся и революция. - С. 26.
Некоторые националисты упрекали забастовщиков и направляющие их левые силы в тайном сговоре (часто "молчаливом") с крупным капиталом или некоторыми его представителями, использующими социальный протест для осуществления олигархических намерений.
П. Я. Буланов обвинил часть крупного капитала в том, что они, желая свергнуть стеснявшее их самодержавие, намеренно "старались оказать на рабочих ужаснейший гнет, и вызвав этим справедливое возмущение", отвести его от себя, через субсидирование ими (тайно) революционеров, и направить "против государственного строя". В доказательство, Буланов напоминал о фирме "Савва Морозов, Сын и Ко"; потратившей 3 млн. руб. на революционное движение. По мнению Буланова, самих левых подобное сотрудничество устраивало еще и по стратегически важным соображениям, ведь усиление буржуазии, концентрация капитала является, в соответствии с учением Маркса, Энгельса и т. д. , "непременным условием для возможности решительного социального переворота" (64).
(64) Сахарнов Л. А. Заработная плата и участие рабочих в прибылях. - М., 1906. - С. 43-44.
А. Сахарнов ссылался на опыт Англии, где забастовочное движение только способствовало объединению капиталов. Он предсказывал заключение в будущем прочного союза рабочих объединений и капиталистов для совместного выкачивания средств из всей остальной России, потребляющей промышленную продукцию. Совершенно неожиданный ракурс дает "версия" монархиста А. Лодыгина. Констатируя наличие постоянной и беспощадной борьбы между капиталистами и пролетариями, он замечал еще и наступательное единство этих двух социальных сил, направленное против общего врага, которым является "установившийся, существующий порядок в стране", мешающий их междоусобице, чрезмерно жесткому отстаиванию узкогрупповых интересов. Капитализм и пролетариат были обвинены в стремлении создать "государство в государстве", посредством трестов, синдикатов и союзов. Противостоять этим олигархическим тенденциям может только сильная власть монарха. При этом Лодыгин признавал необходимым накопление капиталов и улучшение благосостояния рабочих, призывая лишь "поставить данные процессы в с интересами остальных слоев населения" (65).
(65) Лодыгин А. Националисты и другие партии. СПб., 1912. - С. 13-14.
(Уже после первой мировой войны в Европе будет выдвинута теория сговора революционеров и "плутократов". Согласно ей, забастовочное движение выгодно лишь финансистам, которые сами не страдают от стачек, но пытаются с их помощью его разорить и поставить под свой контроль промышленников. Любопытно, что к таким выводам пришли такие полярно разные наблюдатели, как правый радикал Форд и социал-демократ Гильфердинг.)
Конечно, важнейшее место занимала и тема защиты национально-государственных интересов.
Идеолог Русского собрания профессор А. С. Вязигин называл, в качестве одного из последствий остановки производства в ходе забастовки, сокращение выпуска отечественной продукции в пользу увеличения импортных товаров зарубежного происхождения. В соответствии с его точкой зрения, забастовки объективно вели к потере молодой русской промышленностью внутреннего рынка, единственно ей доступного. Получалось, что организаторы забастовки "ведут упорно русского рабочего в страшную кабалу иностранным предпринимателем..." (66).
(66) Вязигин А. С. Что дают нам забастовки? (Открытое письмо к рабочим) // В тумане смутных дней. (Сборник статей и речей). - Харьков, 1906. - С. 441-442.
Отвергая забастовки правые призывали решать конфликты между работодателями и рабочими без забастовок, путем взаимного соглашения.
Участники Московского съезда русских людей (1910 год) видели наилучший выход из конфликтов на предприятии в учреждении там особых правительственных посреднических палат, т. н. "примирительных камор", содержащих на государственные средства и средства самих предприятий (67).
(67) Сборник съезда русских людей в Москве. 27 сентября 1909 года - 4 октября 1909 года. - М., 1910. - С. 163.
За такие же каморы, но включающие в свой состав? наряду с государственными чиновниками, еще рабочих и хозяев, ратовало и Царско-народное русское общество (68).
(68) Программа Царско-народного русского общества. - Казань, 1906. - С. 30.
Националисты предприняли и практические шаги по срыву и предупреждению забастовок.
Так, в 1906 году монархически настроенные ивано-вознесенские рабочие пригрозили своим "коллегам"-забастовщикам из Ивано-Вознесенска физической расправой (69).
(69) Острецов В. Черная сотня и красная сотня. Правда о Союзе русского народа. - М., 1991. - С. 26.
Особую активность в этом отношении черносотенцы развили на железных дорогах, имеющих важнейшее стратегическое значение. Весьма показателен следующий документ - постановление Палаты Минского Русского народного союза имени Михаила Архангела от 24 сентября 1913 года: "Ввиду происходящих в Москве забастовок служащих трамваев, булочников, типографов, иметь особое наблюдение как за железнодорожными служащими, так и за находящимися на станции посторонними лицами, точно руководствуясь 185 ст. Общеимперского Устава Российских путей сообщения (предписывал оказывать содействие чинам жандармерии, сообщать им о всех происшествиях, имеющих признаки преступления или проступка). Вместе с тем, о всяком подозрительном случае сообщать председателю Отдела и его товарищу" (70).
(70) "Прямой путь". - Октябрь 1913 года. - С. 239. ГАРФ. - Ф. 117. - Оп. 3, ед.хр. 3.
Об определенном успехе националистов свидетельствуют данные историка-марксиста меньшевистской ориентации В. Левицкого. На сентябрь 1906 года в Тамбове насчитывалось 400 рабочих-черносотенцев, в Костроме - 4 тысячи, в Уфе - 1,2 тысячи, в г. Славянске - 2 тысячи. Сотни петербургских рабочих состояли в 1905-1906 годах в СРН, причем самый крупный отдел движения был создан на знаменитом Путиловском заводе. В Санкт-Петербурге, Москве, Киеве, Екатеринославе, Одессе, Тифлисе черносотенцы имели опору на крупных промышленных предприятиях (71).
(71) Левицкий В. Правые партии // Общественное движение в России в начале ХХ века. - СПб., 1914. - т. 3. Кн. 5. - С. 141.
Причины этого достаточно очевидны. Программное формулирование интересов рабочего класса уже само по себе способствовало выработки у многих его представителей положительного отношения к националистам. Оно усиливалось еще и тем, что они сочетали отстаивание (специфическое) материальных интересов рабочего класса, и общее для всех, признающих необходимость социальных улучшений, с защитой его патриархальных устремлений, безусловно сохраняющихся у вчерашних крестьян. При этом, последнее практиковалось правыми не столько формулированием требований, сколько самой борьбой в защиту самодержавия. Религиозно-патриархальное мировоззрение зачастую более склонно к усвоению общих, традиционных постулатов, чем к выражению групповых интересов, хотя последнее и имеют место.
Но конечно, не стоит сбрасывать со счетов и такие соображения рабочих как социальная осторожность. Естественное стремление преумножить свой достаток, столь часто попадающие в фокус исторической науки, должно всегда рассматриваться и в связи со столь же естественным стремлением сохранить уже имеющийся уровень материального благосостояния, который может быть резко снижен в результате необдуманных политических экспериментов. Понятно, что подобные соображения также пробуждали сочувствие рабочих к националистам, в лице которых они имели самую охранительную силу в обществе.
Как бы то ни было в 1907 году, во время затухания революционного движения, националисты имели некоторые основания для определенного социального оптимизма, который они и проявляли.
Так, некто Г. П., участник Четвертого съезда объединенного русского народа (1907 год) вспоминал, что отправляясь на данное мероприятие, рабочие виделись ему "чуть ли не извергами". "Но вот сошлись в белокаменную настоящие русские люди разных сословий ...и видно тут стало, что, правда, были на местах фабрично-заводской России восстания рабочих ...но везде рабочий русский остался верен своему русскому имени..." (72).
(72) Г.П. Под впечатлением Московского съезда Объединенного русского народа. - М., 1907. -С. 51.Черносотенное видение рабочего вопроса на первых порах нашло отклик у значительной части российского пролетариата.
Но уже в 1908 году начинается значительный отток рабочих из черносотенных организаций. Пролетариат так и не мог воспринять патриархальный социал-реформизм монархистов (как и либерализм центра), будучи серьезно охвачен социалистическим эгалитаризмом, предвещавшим тотальное перераспределение собственности.
март 2002 г.
