Русские националисты начала ХХ века и иностранный капиталДореволюционные русские националисты рассматривали экспансию иностранных капиталов и товаров в качестве одной из главных опасностей, угрожавших России.
"Главный враг России - иностранный капитал, - уверенно заявлял Щербатов, - ... Перед иностранным капиталом заискивают русские государственные люди; ездят к нему на поклон в иностранные финансовые центры, как в былые времена русские князья ездили в Орду, представителей его встречают чуть ли не с царским почётом, от мановения его властной руки зависит - начнёт ли Россия войну или нет, примет ли она невыгодные условия мира или нет". По его разумению, самостоятельность Российского государства была только кажущейся, и он предсказывал, что вскоре вся отечественная промышленность будет в руках у иностранцев, а русские "будут использоваться как чернорабочие и низшие служащие" (Щербатов А. Г. Государственная оборона России. - М., 1912. - С. 22.). Конечно, далеко не все русские националисты смотрели на перспективы развития российской промышленности столь пессимистично, но все, так или иначе, разделяли тревогу Щербатова.
При этом они приводили конкретные данные, отслеживая ситуацию по регионам.
Некто Л. Г. анонимно оппонирующий С. Ю. Витте отмечал, что "южная промышленность выросла, главным образом, на иностранных капиталах, строили её иностранные инженеры и по иностранным образцам". Из 18-20 доменных заводов русскими можно назвать только Сулиновский завод и два завода Брянского общества. Причём заводы не только строились иностранцами, иногда их просто покупали. Л. Г. называл случай, когда "заводы прямо покупались за границей и целиком, со всем их устройством, перевозились в Россию" (пример - трубопрокатный завод Никополь-Мариупольского общества) (Л. Г. С. Ю. Витте и падение русского государственного кредита. - СПб., 1907. - С. 66).
"Прямой путь" выражал тревогу по поводу того, что "... большинство бакинских нефтяных заводов скуплено небольшой кучкой иностранных миллионеров-монополистов". Журнал разоблачал авантюрную деятельность трёх английских компаний "Anglo-Maikop", "Maikop-Pipe-Line", "Maikop-Victory", направленную на дезинформацию общественности. Компании через свою агентуру уверяли россиян в больших неудачах, якобы постигших нефтеразработку в районе Майкопа. Это делалось с целью последующей скупки сырья по дешёвой цене ("Прямой путь". - Сентябрь 1913 года. - С. 233; "Прямой путь". - Апрель 1913 года. - С. 213).
Монархист В. В. Есипов фиксировал настоящее вторжение немецкого капитала в Лодзинский район, практически полностью перешедший под его экономический контроль. Сверх того, свою долю урвали бельгийцы и англичане, скупившие инфраструктуру города (Есипов В. В. "Революция" в России. Популярные очерки. - Варшава, 1907. - С. 17).
Русские национал-консерваторы выделяли разные моменты в деятельности чужеземных хозяйственников, не отвечающие национальным интересам России.
В. И. Гурко считал, что иностранцы только эксплуатируют Россию, не внося в её экономику какого-либо значимого вклада. Он полемизировал с теми, кто указывал на роль иностранного капитала в хозяйственном подъёме Англии и САСШ. Согласно ему, в случае с этими странами можно говорить о прибытии не столько самих капиталов, сколько их обладателей, окончательно там обосновавшихся. В Россию же текут капиталы, прибывшие "на побывку". С их помощью иностранные дельцы извлекают из страны барыши, которые невозможно получить в данный момент на родине. Как только условия уравниваются, прибыль возвращается обратно. Такие капиталы являются "громадными щупальцами, которые... протягивают в чужеземные страны и при помощи коих втягивают в себя их богатство". При этом даже крушение предприятия не всегда позволяет вернуть эту прибыль стране пребывания. Сие возможно лишь тогда, когда "до наступления промышленного кризиса предприятия пережили несколько благоприятных лет, в течение которых успели, в виде прибыли, вернуть акционерам весь вложенный в них капитал" (Гурко В. И. Устои народного хозяйства России. - СПб., 1905. - С. 78-79).
Л. Н. Воронов утверждал, что "большинство иностранных предприятий отличается спекулятивным характером". Они рассчитывают на получение высокооплачиваемых казённых заказов и вообще на высокие цены выпускаемой ими продукции. Данные предприятия плохо выдерживают сравнительно небольшие колебания цен и вместо удешевления товаров ходатайствуют о выдаче вывозных премий для искусственного повышения цен. "Устроенные в погоне за быстрой и лёгкой наживой, - писал Воронов, - иностранные предприятия спешили, с первых же лет деятельности, выдавать крупные дивиденты, не изучая условий рынка, не приспосабливаясь к его требованиям" (Воронов Л. Н. Иностранные капиталы в России. - М., 1901. - С. 53-54).
По мнению Л. А. Тихомирова, в случае привлечения зарубежного капитала на долю России приходится только заработная плата, в некоторых случаях рента. Срок нахождения предприятий в собственности у иностранцев никогда не истекает, в крайнем случае они идут на продажу. Всё то, что они получают, тратится на расширение собственной, иностранной эксплуатации. Издержки иностранного производства минимальны, ибо кадры их, по большей части свои, иностранные. Небольшая компенсация, получаемая Россией в виде доходов казны, минимизируется и практически сводится на нет потерей в таможенных доходах. Происходит определённое облегчение доступа к займам, но занятые деньги тратятся на покупку тех же товаров иностранного происхождения, а иностранные дельцы получают в дополнение ко всему ещё и свой промышленный процент. Но мало того, интенсивное привлечение чужеземного капитала происходит в условиях протекционизма, вроде бы призванного охранять интересы российской промышленности, а на деле поддерживающего иностранцев, осевших в России. Если ранее иностранный капитал "должен был бороться своими товарами против наших пошлин", то "теперь он сам попадает под их защиту". "Он производится в России, - отмечал Тихомиров, - и не только не платит таможенных пошлин, но их существование обеспечивает ему промышленный процент прибыли" (Тихомиров Л. А. Вопросы экономической политики. - М., 1901. - С. 50-52, 56. Там же - С. 47).
Идеологи Союза Михаила Архангела обращали внимание на несуразность экономической политики правительства, проявляющуюся в том, что зарубежные нефтяные короли очень успешно пользуются специальным вывозным тарифом, позволяющим им постоянно взвинчивать цены. В итоге, 5-6 млн. руб. ежегодно перекладываются в "широкие карманы мирового треста". Этот же тариф способствует вывозу за рубеж огромного количества "продуктов первой необходимости, например, керосина, оставляя впотьмах нашу деревню" ("Прямой путь". - Сентябрь 1913 года. - С. 233).
Иностранный капитал представлялся русским националистам начала ХХ века в качестве грандиозной паразитической, спекулятивной силы, эксплуатирующей Россию. Обращает на себя внимание то, что тема защиты интересов русской промышленности от иностранных капиталов ярче всего высвечивает "экономический патриотизм" русской правой. Безусловно, русские националисты осознали (вне зависимости от "симпатий" и "антипатий") масштабы угрозы, которую несла для России промышленность развитых стран.
Особое звучание имела тема наплыва в Россию иностранных товаров. Данной проблемой специально занимался А. И. Череп-Спиридович, идеолог крайнего, консервативно-монархического панславизма. В одном из своих докладов Московскому славянскому обществу (1911 год) он подробно описал процесс захвата российского рынка иностранными изделиями, не принимая в расчёт отставание отечественного производителя от иностранного (объективные условия), но критикуя саму экономическую стратегию российского руководства. "Мы знаем, - говорил Череп-Спиридович, - какая безработица на Урале, знаем и то, как богат он всевозможными рудами; мы же выписываем у иностранцев на 23 млн. руб. дешёвых металлов, на 27 с половиной млн. руб. изделий из простых металлов и на 80 млн. машин...". Россия, страна лесов, в 1907 году уплатила за импортный лес 12 млн.руб. и 3 млн.руб. за столярную поделку, тогда как даже декоративные сорта леса (кроме чёрного дерева) растут на Кавказе (Череп-Спиридович А. И. Как нам избавить Россию от экономического и политического рабства. - СПб., 1911. - С. 27, 26).
Доходило до очевидного абсурда. Имея в распоряжении такие отличные минеральные воды как "Боржоми" и "Нарзан", наша страна выплачивала немецким производителям 700 тыс. руб. за воду "Аполинарис". "Вы с отвращением бросите воду эту, предсказывал Череп-Спиридович, - не имеющую ничего минерального..., когда узнаете, что берут её из источника, расположенного рядом и ниже кладбища, которое во время дождей размывается...". А вода "Маттони-Гисгюблер", навязываемая отечественному потребителю, вообще, принадлежала поданному Австро-Венгрии, ведущему, на вырученные от её продажи деньги бешеную антирусскую пропаганду (Там же. - С. 18).
Русских националистов весьма беспокоила преимущественно сырьевая ориентация отечественного экспорта. М. О. Меньшиков обратил внимание на следующее: "Обмен сырья на фабрикаты почти равносилен промену капитала на проценты. Страны, отпускающие сырье, торгуют, в сущности, собственной кровью, они не только истощают... исчерпаемые запасы своей природы - почву, леса, недра гор, но как бы ставят крест над собственной народной энергией. Последняя обрекается на самые тяжкие, наименее производительные, рабские формы труда. Задержанный в качестве сырья труд вынужден растрачиваться в количестве; чтобы получить из-за границы фунт обработанного металла или шерсти нужно отпустить туда 3 пуда хлеба или масла". С точки зрения Меньшикова, в России начала ХХ века происходило удушение отечественных производств, заранее лишённых возможности развиваться в условиях конкуренции с намного более лучшими товарами. Образованное общество оказалось развращено иностранными товарами и бездумно кормило население западных держав. "Если вы купите аршин сукна в Англии, - предупреждал Меньшиков, - вы дадите дневную работу англичанину". А ведь тот же аршин, купленный дома, мог бы накормить семью русского рабочего. Получалось, что образованные и состоятельные люди переводят свои доходы за рубеж и кормят "как неприятельскую армию целое сословие рабочих и промышленников чужой страны". Вывод, к которому пришел Меньшиков, прозвучал необычно для большинства россиян - русский народ живёт плохо не потому, что мало работает, а потому, что работает много, сверх сил, направляя избыток своей работы соседям-иностранцам (Меньшиков М. О. Замкнутое богатство // Экономика русской цивилизации. М., 1995. - С. 350, 352-353).
Неприязнь к иностранному капиталу свойственна, так или иначе, самым разным политическим направлениям. Однако, только этнократически ориентированный национализм придаёт серьёзное значение капиталу инородному, функционирующему внутри страны. Это напрямую относится к русским монархистам начала ХХ века, которые соединяли имперский, а, следовательно, во многом надэтнический патриотизм с этнократическим подходом. В применении к сфере хозяйственной активности последний лучше всего выражен теоретиками Киевского клуба русских националистов, выдвинувших концепцию "экономического национализма". Она основывалась на тезисе о хозяйственно-культурном неравенстве разных народов. Теоретики клуба утверждали: "Люди, объединённые единством языка, религии, культуры... связаны такими узами и живут в таком оживлённом общении, что между ними почти неизбежно создаётся и более тесное общение экономическое, возникает экономический национализм. Например, в области со смешанным населением получается не безразличная, с национальной точки зрения, русско-польско-еврейская промышленность и торговля, а... отдельно русская, польская, еврейская...". Во взаимоотношениях между ними неизбежно нарастание неравенства в распределении доходов и накоплении богатств. Так же неизбежно создание (на базе различных исторических условий) национальной специализации в хозяйственной деятельности. Интересно, что идеологи киевской правой элиты признавали возможность, и даже неизбежность, определённой трансформации национального характера лиц, участвующих во взаимодействии, именно под влиянием особенностей приобретённых в ходе подобного хозяйственного процесса (Сборник Киевского клуба русских националистов. - Киев, 1911-1913. - Вып. 4-5. - С. 277-279).
Русские националисты предлагали конкретные меры по противодействию экономической экспансии западных держав и инородных, нерусских элит. При рассмотрении этих мер необходимо особо выделить два довольно жёстких проекта М. О. Меньшикова и Л. А. Тихомирова, предусматривающих "автаркизацию" российской экономики, уход страны в замкнутое, экономически самодостаточное пространство.
Первый выступил с апологетизацией "государственного одиночества", обосновывая свою позицию рискованным, но ярким сравнением с продуктивной деятельностью талантливой личности: "Великие вероучители и вожди человеческие обыкновенно были одиноки - и никогда мысль их не была блистательнее, чем в это время. Но даже святые истины теряли в глубине и ясности, когда делались достоянием многих". Меньшиков видел в государстве организм, который стремится, прежде всего, к актуализации собственных сил, к достижению самодостаточности. Он склонялся к тому, чтобы свести материальное взаимодействие этих организмов к минимуму, приписывая ему отрицательные последствия, связанные с ростом финансово-экономической "агрессивности". Меньшиков полагал: "Может быть, именно кипучий обмен товаров, причём каждая нация старается сорвать побольше со своего соседа, доводит международные отношения до теперешнего раздражения... Сильно расторговавшись, народы утрачивают благоприятный склад души... начинают смотреть друг на друга не как на друзей или честных врагов, а как на коммерческую добычу". Меньшиков много размышлял о положительных (для России) последствиях создания "автаркийной" экономики. Замкнутость, с его точки зрения, даёт национальному богатству регулятивное значение - оно не тратится и "в общей сумме только накапливается". "Это как в налаженном хозяйстве, - прибегал он к излюбленному методу сравнений, - скормленный овёс не исчезает совсем, а превращается частью в мускул скота и новую работу, частью в навоз и новое плодотворие". Автаркийность укрепляет тех, кто твёрдо стоит на родной экономической почве, разоряя хозяев, ориентированных за рубеж (Меньшиков М. О. Замкнутое богатство // Экономика русской цивилизации. М., 1995. - С. 351, 356, 353).
Л. А. Тихомиров тоже был сторонником максимально возможной автаркии, основывающейся на гармоничном взаимодействии всех территорий страны и её производительных сил: добывающих и обрабатывающих. По Тихомирову, задачи гармоничной экономики заключаются в том, чтобы "Все отрасли естественных богатств... не лежали втуне, а энергически разрабатывались и перерабатывались своей же фабрично-заводской промышленностью". В торговом отношении, промышленность должна ориентироваться на внутренний рынок, добывая нужное для страны и перерабатывая его на национальных фабриках и заводах. Тогда население получает новые способы увеличения своего благосостояния, складываются условия для "самой тонкой специализации труда", деревенские жители получают обширный рынок в городах, города - в деревне. При автаркии "нация достигает не только наивысшего экономического обеспечения, но ведёт и наиболее благородное экономическое существование, чуждое эксплуатации... труда менее развитых стран" (Тихомиров Л.А. Монархическая государственность. - М., 1992. - С. 641, 640).
Стремление к экономической изоляции генетически связано со средневековьем, с феодальным порядком. На вершине своего развития он представляет собой сложную систему во многом самодостаточных хозяйств, аристократических или общинных, спаянных единым политическим интересом. Государственная раздробленность при феодализме практически всегда преодолевается совокупными усилием всех слоёв традиционного общества, жёстко подавляющих "региональную", "удельную" оппозицию меньшинства в интересах военно-политической безопасности. Но автономность многих социальных единиц ещё долгое время сохраняется, препятствуя образованию того, что иногда принято называть "буржуазной нацией", а иногда и отождествлять с нацией вообще. На самом деле, исследователь сталкивается здесь с этнической общностью, ослабившей внутренние религиозные, культурные связи за счёт достижения единства рынка товаров, капиталов и рабочей силы.
Вместе с тем, даже после триумфа товарно-денежных отношений, достаточного для образования такого единства, в обществе может сохраняться как хозяйственная самообеспеченность (в определённом виде и размере), так и сильные "феодальные" настроения, зачастую выраженные проективно, через "оборонительный", автаркийный, экономический национализм, рассматривающий разные страны в качестве "государственных феодов" или "национальных общин".
"Феодализм" мышления придавал мощный импульс и "экономическому этнократизму", требуя усилить хозяйственную изоляцию этноса, особенно, если речь шла о "конкурирующих" элитах других национальностей. Патриархальный консерватизм, вообще, ориентирован на разделение там, где появляется "чужое" (этнически составляющая и национально-государственная обособленность) и соединение там, где можно найти нечто типологически схожее (имперская реализация).
Впрочем, всё многообразие "протекционистских" воззрений националистов не может быть сведено к требованиям автаркии.
Правый экономист Н. Н. Шипов сосредоточился на вопросах таможенной политики, призывая активно препятствовать вывозу сырых материалов и, наоборот, поощрять экспорт обработанной продукции: "Словом, весь вывоз сырья мы должны постепенно превратить в фабрикаты и полуфабрикаты и тем дать колоссальные заработки русскому национальному труду, в ущерб заграничному". Особое покровительство, в виде процентов от доходов с таможенных пошлин, обещалось новым отраслям промышленности. Характерно, что вопросы их развития Шипов тесно, неразрывно связывал с вопросами протекционизма, так что второе фактически предшествовало первому. По сути промышленная модернизация "пристёгивалась" к национализму. Это свидетельствует о сугубом традиционализме идеологии правых (Шипов Н. Н. Власть Самодержавного Царя как основа финансового благополучия России. - СПб., 1913. - С. 137-139).
Русское собрание предлагало устранить иностранцев от казённого судостроительства, подрядов и поставок в казну. Схожие требования предъявляли Союз русского народа и Национальный союз землевладельцев и промышленников. Последний выступил ещё и за увеличение числа русских консулов на иностранных рынках, призванное усилить защиту отечественных промышленников ("Мирный труд". - Январь 1907 года. - С. 157. Сборник программ политических партий России. - СПб., 1906. - Вып. 6. - С. 28; Общие положения проекта программы Национального союза землевладельцев и промышленников. - Нижний Новгород, 1906. - С. 7, 4).
А. И. Череп-Спиридович настаивал на резком сокращении ввоза иностранных товаров и требовал платить за хорошие русские товары те же цены, которые платят за иностранные. Он ставил в пример современные ему САСШ, бойкотировавшие и вытеснявшие японские товары. Он советовал учиться у Болгарии, которая в начале ХХ века ввела закон, предписывавший всем государственным чиновникам довольствоваться только продуктами отечественного производства. Положительно оценивалось им и введение болгарами запретительных пошлин на иностранные товары (Череп-Спиридович А. И. Как нам избавить Россию от экономического и политического рабства. - С. 15).
Националисты задумывались о создании системы "внутреннего" протекционизма, призванной сдерживать конкуренцию нерусских предпринимателей. Так, программные документы Московской организации Всероссийского национального союза и Киевского клуба русских националистов предусматривали русификацию кредита путем перевода его в русские руки и предоставления его в распоряжение преимущественно русских хозяев (Московский отдел Всероссийского национального союза. Очерки программы. - [М., 190?]. - С. 10; Сборник Киевского клуба русских националистов. - Вып. 4-5. -С. 287).
Все эти и подобные им предложения вовсе не отменяли доктрину имперского единства народов России, а просто ставило её в рамки этнократии, предполагавшей сдерживать опасные, по мнению националистов, тенденции в среде национальных меньшинств, связанные с конкуренцией различных этносоциальных групп.
Как пример классического имперского подхода к их сосуществованию, можно привести высказывание Л. А. Тихомирова: "Если высшие области истины объединяют умы и совести, создавая в многоразличных народностях единую душу, то разумная экономическая организация нации вырабатывает в ней единое тело. Связанные в своих материальных интересах... различные народности государства ... приучаются видеть друг в друге не врагов, а сотрудников..." (Тихомиров Л.А. Монархическая государственность. - М., 1992. - С. 651).
Естественно, русские националисты начала ХХ века предпринимали и практические шаги по реализации своих протекционистских программ. Например, думская фракция "националистов" (период третьего созыва) выступила инициатором пересмотра всей организации консульской службы. Её представители заявили, что консулы должны служить, в первую очередь, торговыми агентами, а не чиновниками дипломатической части. "Националисты" хотели сделать их главной обязанностью защиту русских национально-экономических интересов (Националисты в Третьей Государственной Думе. - СПб., 1912. - С. 275-276).
Не отставала от них и "родственная" (в политическом отношении) фракция правых. Её представитель Н. Е. Марков отчаянно оппонировал в Третьей Государственной Думе авторам доклада по смете интендантского управления (А. И. Гучкову и В. В. Хвощинскому), упрекая их за излишнее пристрастие к производству хлопчатобумажных тканей в ущерб льняной промышленности. "Лён это есть природный русский продукт, - замечал Марков, - именно на льне живет природный русский крестьянин, а хлопчатая бумага получается из Америки, из-за границы, в лучшем случае из окраин нерусских... и вообще из нерусских мест" (Юрский Г. Правые в Третьей Государственной Думе. - Харьков, 1912. - С. 151, 153).
В самый разгар критики инородного засилья (1906 г.) был создан черносотенный Союз народной торгово-промышленной самопомощи, учредители которого боролись за "русификацию промышленности и торговли." Они за создание системы взаимной поддержки предпринимателей-националистов ("Русское знамя". - 9 марта 1906 года).
Нарисованная картина была бы неполной без одного, но значимого дополнения. Очень многие националисты опасались резкого и радикального противостояния экономическому напору западных держав, предпочитая постепенное накопление материальных сил при известном, в той или иной степени, жёстком ограничении иностранных влияний. Типичный образчик подобной тактики дает С. В. Зубчанинов, автор специального доклада (о борьбе с немецким засильем в экономике) 2-му съезду Объединённого дворянства (1915 г.). Разоблачая экспансионистскую деятельность иностранцев в России, он признавал необходимость функционирования зарубежных предприятий, надеясь, со временем, получить от них средства, которые можно будет потратить на... борьбу с самими иностранцами (Труды XI съезда уполномоченных дворянских обществ 39 губерний. 10-14 марта 1915 года. - Пг., 1915. - С. 118-119). Тут, безусловно, сказалась непоследовательность русских националистов в противостоянии чуждому Традиции капитализму, непоследовательность, игравшая на руку буржуазным либералам и их иностранным покровителям.
В ряде случаев ограничения на деятельность чужеземных предпринимателей шли в разрез с интересами аграрно-патриархальной России. В подтверждение тому можно затронуть вопрос об импорте в Россию западной (в основном немецкой) сельскохозяйственной техники. Многие правые помещики, крайне нуждающиеся в ней, и не имеющие возможности пользоваться маломощной отечественной продукцией, весьма отрицательно относились к таможенным ограничениям на поставку зарубежных машин и орудий. Консерватор Э. А. Исаев заявлял делегатам 10-го съезда Объединенного дворянства: "...Нельзя оставлять отечественную промышленность без покровительства, нельзя убивать её беспошлинным ввозом иностранных товаров, но вместе с тем нельзя поощрять и интересы заводчиков. Наши тарифы должны быть урегулированы таким образом, чтобы они имели характер охранительный, а не запретительный". Впрочем, правые имели в виду не только "классовые" интересы дворянства. Они брали интересы всей аграрной сферы, обращаясь к положению крестьян. Депутат думской фракции "националистов" Синадино, критикуя министерство промышленности за политику резкого ограничения ввоза иностранных сельскохозяйственных машин, указывал, что если дворянство могло платить на 25-30% дороже за сложные земледельческие орудия, то крестьянство, находящееся "накануне ломки всего своего образа мыслей" этого не сможет (Труды XI съезда уполномоченных дворянских обществ 39 губерний. 10-14 марта 1915 года. - Пг., 1915. - С. 118-119; Националисты в Третьей Государственной Думе. - СПб., 1912. - С. 277-278).
Вряд ли в данном случае можно упрекнуть правых в отсутствии достаточного патриотизма. Правительственная политика протекционизма зачастую била по интересам довольно широких социальных слоёв - тогда, когда ввоз каких либо промышленных товаров ограничивался, но в то же время не происходило сколько-нибудь заметного прорыва в производстве аналогичной отечественной продукции.
Пример борьбы русских правых за экономическую независимость России показывает, что данной проблеме не один десяток лет и корни её уходят глубоко вглубь нашей истории.
февраль 2001 г.
