Апология сословностиСословность кажется сегодня чем-то безнадёжно устаревшим, этаким монстром из исторических фильмов. Даже наши "ветхие", вечно вчерашние "монархисты" предпочитают о ней помалкивать, целиком посвящая себя делу хождения с портретом Николая II. А между тем, без восстановления сословной системы (естественно, на новом уровне, в соответствии с учением революционного консерватизма) не видать нам ни возрождения русской нации, ни возврата к её традиционным устоям.
Для любого правого традиционалиста сословная система, предполагающая юридически закреплённую наследственную передачу социального статуса, крайне важна и значима. Она не есть просто исторический факт, но является политико-юридической формой, в рамках которой воля человека приводится в соответствие с Божественным промыслом - на социальном уровне.
Традиционное сознание воспринимает рождение человека в определённой социальной среде как Божественное указание на его место в жизни. Предопределение социальной судьбы призвано устроить жизнь личности и общества не по "многомятежному человечьему хотенью", но в соответствии с волей Божьей. Признавая сословность, человек признает и власть Бога, проявляющую себя и через социальные процессы. Кстати сказать, этот же принцип положен в основу монархической государственности - царством управляет не тот, кого подвигли на это (определённым образом) люди, но избранник "случая", которым только кажется рождение, на самом деле представляющее собой (в условиях традиционной цивилизации) некое слово, сказанное Творцом о появившемся на свет творении. Поэтому сословность можно назвать своего рода "царским путём", символически уподобляющим каждого человека Царю - избраннику Небес.
Таким же "царским путём" является и национализм, трепетно прислушивающийся к голосу Крови. Рождение человека в какой-либо этнической среде также указывает на Божественное предопределение его судьбы. Подлинный национализм в высшей степени иррационален - он определяет национальность человека по тому же факту "случайности рождения", которое, как уже было сказано, нужно считать чудесным событием, освобождающим от многих несовершенных человеческих стремлений.
Сказанное выше вовсе не отрицает свободу воли - просто оно помещает её в определённые, сакрально значимые рамки, в которых (а они сами по себе уже достаточно широки) возможно наличие множества творческих вариаций.
В связи со всем этим несложно понять, что, отказываясь от сословности, правые превращают религиозность в обычную "словесную" апелляцию к Богу, никак не "вмещая" Его в конкретику социальных отношений. В результате национал-традиционализм превращается в светский, сугубо профанический "национализм", мало чем отличающийся от либерализма и коммунизма, которых объединяет одна общая философия - философия материализма, предполагающего полную духовную слепоту, отсутствие ощущения присутствия Божества в человеческой жизни.
Бессословный национализм видит нацию в качестве унифицированной, однообразной массы юридически равных граждан, управляемых партийной олигархией, сформированной исключительно по принципу наличия личных способностей (о них речь будет ниже), а не по принципу священности Крови. И если в отношении "племенной" идеи это принцип всё-таки учитывается, то на уровне социальном националисты очень часто демонстрируют его забвение. Во многом это, конечно, обусловлено отсутствием в наши дни полноценной аристократии, поэтому восстановление сословности немыслимо без появления нового национального дворянства.
Бессословное "национальное" государство находится в тесном родстве с либеральными демократиями и коммунистическими деспотиями, также желающими уравнять все социальные группы по ряду базовых признаков. Указанные политические формы возникли под влиянием т. н. "Великой Французской революции", кардинально изменившей социокультурный облик Европы и всего мира. Именно оттуда берет своё начало особая государственно-политическая традиция, основанная на юридической однородности. Согласно этой традиции, государство должно быть выразителем воли коллектива ("гражданского общества"), все члены которого обладают одинаковыми возможностями. Подобный порядок приводит ко всеобщему уравнению по некоему среднему образцу, к созданию примитивной, серой культуры, к утверждению бытовой безвкусицы. При этом сохраняется директивное (в плане наличия властных полномочий) и имущественное разделения, однако они уже не препятствуют смешению и обезличиванию, а всего лишь придают гражданскому обществу большую структурность и организованность.
Поэтому, когда многие правые выступают за максимальное ослабление социальных перегородок в целях усиления национального единства, они невольно следуют за главарями якобинской диктатуры, давшей начало как буржуазному демократизму, так и плебейскому коммунизму.
Вообще, национальное единство, с точки зрения Традиции, не есть нечто абсолютное. Традиционные цивилизации Средневековья сочетали жёсткое единство этноса и разительные (социальные, региональные и т. п.) различия внутри него. По сути дела, традиционная нация представляла собой совокупность нескольких "наций" (сословий), резко отличающихся друг от друга в политическом, юридическом и культурно-бытовом отношении. Этим достигалась наиболее полная реализация личностных качеств каждой натуры - и высшей, и низшей. Специфика определённой сословной среды была столь сильна, что её представитель уже с рождения приобретал максимальное количество отличительных признаков, обогащающих его личность. Кроме того, само сословное многообразие делало жизнь традиционных цивилизаций предельно красивой, сообщая ей непередаваемый по мощи и утончённости эстетизм.
Естественно, юридическая основа сословного разделения придавала указанному многообразию обязательный характер - Средневековье твёрдо стояло на защите реальных интересов личности, охраняя её самобытность и красоту.
Ко всему прочему, сословная система крайне эффективна и в сугубо прагматическом отношении. Она позволяет наилучшим образом подготовить человека к исполнению им своих профессиональных обязанностей. Некогда человек Традиции уже с самого раннего возраста воспитывался в духе, соответсвующем его будущим обязанностям. Он заранее приобретал необходимые навыки. Могут возразить, что такая практика совершенно недейственна в случае, если способности человека не совпадают с его сословным статусом. Однако, такое несовпадение характерно лишь для современного, смешанного социума (в Средневековье оно было исключением, лишь подтверждающим правило), чьи группировки уже не имеют ничего общего с прежними сословиями (сама социальная организация здесь строится по безбожному, материалистическому принципу). Потому-то способности человека очень часто не совпадают со способностями родителей.
В традиционным обществе наблюдалась совершенно иная картина, и тем, кто настаивает на их неэффективности лучше срочно вспомнить о том, что древние монархии держались веками - лучшее свидетельство мощи старого, сословно-монархического строя.
Сегодня же нет особого смысла крепить "профессиональную" связь поколений, ибо она уже не символизирует метафизических принципов и не выигрышна в плане прагматики. В то же время, рождение в определённых этнических средах ещё указывает на волю Творца, ведь нации пока ещё не "мутировали", не превратились в "фольклорные резервации", несмотря на то, что указанный процесс идёт полным ходом.
Таким образом, и мистика, и прагматизм настойчиво побуждают выступать за восстановление сословной системы в России. Естественно, такое восстановление может быть осуществлено только на новом уровне.
Прежде всего, необходимо усилить структурность сословной системы, придав каждому сословию мощную принудительную организацию (на этом настаивал в свое время известный русский консерватор Л. А. Тихомиров).
Все представители определённого сословия должны быть объединены в особую корпорацию, причем сама принудительность необходима лишь до момента объединения - после него корпорации нужно предоставить полную свободу самоорганизации (принудительность всеобщего объединения нужна для того, чтобы корпорации выражали интересы всего сословия, а не его части). Каждая корпорация, в случае реализации данного проекта, имела бы свои независимые печатные органы, своё время вещания на ТВ и радио, собственную символику. Представители от всех корпораций составляли бы законосовещательное собрание, в стенах которого они могли бы систематически излагать своё, специфическое видение общественной ситуации, а самое главное - высказываться по вопросам, находящимся в сфере их "профессиональной" компетенции.
Сам автор этих строк глубоко убеждён в том, что власть национального вождя должна быть неограниченной, т. е. самодержавной. Но при всём при том, руководству страны следует знать мнение различных социальных групп (именно групп, а не абстрактного народа, за которым часто прячутся юркие адвокатишки и банкирчики), для чего и потребно законосовещательное учреждение, не контролирующее верховную власть, но предоставляющее ей информационный ресурс.
Второй важнейшей модернизационной, революционно-консервативной задачей является усиление социальной мобильности сословной системы. Дело в том, что даже в условиях традиционного общества способности человека иногда не совпадают с его сословным статусом. Тогда возникает потребность в его перемещении из одной сословной группировки в другую. Прежняя, "средневековая" система уделяла этому недостаточное внимание, зачастую предпочитая жертвовать эффективностью исполнения обязанностей в пользу структурной стабильности. Причём, если талантливые выходцы из низших сословий всё же имели возможность пробиться "наверх", заняв свое место в рядах аристократии, то сама аристократия не практиковала перемещения "вниз" собственных представителей, неспособных исполнять высокие обязанности избранных. Но самое печальное - процесс перемещения не был тщательно продуман и вмещён в особые рамки. Новая сословная система должна быть основана на серьёзнейшем социальном планировании. Необходимо создать особые социальные службы, которые "отслеживали" бы личность с ранних лет, выявляя наличие у неё способностей, не соответствующих сословному статусу. Такие структуры (государственные или корпоративные) могли бы эффективно и относительно безболезненно осуществлять перемещения личности "снизу" "вверх" и наоборот.
В заключение необходимо сказать несколько слов о перспективах восстановления русской традиционной цивилизации вообще, и сословной её составляющей, в частности. Многим может показаться, что традиционный проект нереален, что он никогда не получит ощутимой поддержки современных русских, воспитанных в духе безбожия и эгалитаризма. Но это было бы поверхностным суждением. Ход Истории чудесен и непредсказуем - ещё 10-12 лет тому назад подавляющему большинству казалось, что коммунистическая тирания утвердилась навечно. Она же рухнула практически в одночасье, ещё раз показав недолговечность и слабость любых химер. И химера безбожного капитализма может рухнуть в самое ближайшее время.
Малочисленность русских традиционалистов также не может служить аргументом против традиционализма. Истинность идеи определяется не количеством её сторонников, а качеством отстаиваемых ими идеалов. Немногочисленная группа избранных способна переломить заблуждения и апатию масс. Надо лишь отстаивать Правду, Правоту, Праведность. Надо быть ПРАВЫМ!
