Миссия рабочихЕщё лет пятнадцать тому назад у нас в стране рабочих наделяли некоей чуть ли не мистической силой. Класс, избранный Историей, должен был выполнить всемирно-историческую миссию освобождения Труда от власти Капитала и создания идеального коммунистического общества.
Но грянули перестройка с капитализмом, и о рабочих просто забыли. Нет, конечно, много говорится о всяких разных забастовках, о снижении уровня жизни и других проблемах, имеющих отношение к рабочему классу. Но все эти проблемы рассматриваются либо на фоне конкретных профессиональных групп (например, шахтёров), либо в контексте положения трудящихся вообще. О классе индустриальных рабочих, о перспективах его развития в условиях создания постиндустриального общества принято молчать. Кое-какие мысленные шевеления происходят в лагере крайне левых, однако и там рабочие, по большому счёту, рассматриваются как жертвы капитализма, которым неплохо было бы осуществить реставрацию СССР с его социальной стабильностью. Опять-таки - будущее рабочих в новую эпоху производственных отношений здесь никак не просчитывается.
А между тем, без этого просчитывания немыслимо любое политическое действие, направленное именно на перспективу, на то, чтобы обеспечить прорыв России в постиндустриальное, информационное общество.
Поэтому русским правым радикалам - национал-традиционалистам - крайне необходимо осмыслить "рабочий вопрос" - в самом широком смысле этого словосочетания.
Можно использовать для этих целей "сословный" ("кастовый, варновый") подход. Согласно ему весь социум делится на четыре большие социально-психологические группы: "священников" (шире - "мыслителей", "интеллектуалов"), "воинов", "хозяйственников" (торговцев, землевладельцев, ремесленников) и "слуг". И вся мировая история есть, по сути, история взаимодействия (мирного или враждебного) этих групп. (Иногда во время рассмотрения указанных групп используется индуистская терминология. Тогда, по имени индоарийских варн (сословий), мыслителей называют "брахманами", "воинов" - "кшатриями", "хозяйственников" - "вайшьями", а слуг - "шудрами". Такая романтическая лексика в ряде случаев оправдана, ибо позволяет традиционалистам образнее представить некоторые социологические закономерности.)
Многие "классики" традиционализма (Ю. Эвола и др.), применяя указанный подход, выработали довольно-таки тревожное отношение к индустриальному пролетариату. Они считали, что он представляет собой самое низшее сословие - сословие слуг, которое стремится стать на первое место, завершив тем самым кастовую деградацию человечества. Коммунистическое движение указанными мыслителями рассматривалось именно как политическая форма восстания слуг. Поэтому оно объявлялось ещё более опасным, чем либерализм - политическая форма восстания "хозяйственников", то есть, прежде всего, буржуазии.
В такой позиции очень многое верно. Действительно, долгое время рабочие были, по большей части, пролетариатом - классом, не имеющим ничего, кроме цепей - цепей экономического принуждения, приковывающих работника к станку. Положение такого работника было положением холопа, прислуживающего хозяину. Но данное положение менялось, хотя и не сразу. Проходя через горнило высокоорганизованного труда, рабочий наращивал интеллект, увеличивал достаток, повышал коммуникативные способности. Более того, начался процесс превращения его из физического работника в интеллектуала, оперирующего сложнейшими системами производства. Собственно говоря, данный процесс следует считать одним из ярчайших проявлений складывания постиндустриального общества, в рамках которого положение рабочего качественно изменится.
Разумеется, интеллектуализация рабочего вступает в серьёзное противоречие с его статусом слуги. Не важно, что труд этого слуги оплачивается довольно-таки неплохо (в основном, за счёт стран третьего мира). Не важно, что хозяева позволяют слугам немного поучаствовать в прибылях - на правах держателей определённого количества акций. Всё равно реальный контроль над средствами производства находится в руках буржуазии, и это не может не осознаваться теми, кто этими средствами оперирует. А буржуазия никогда не пойдёт на то, чтобы рабочие перестали быть слугами, чтобы они стали хозяевами - хотя бы своего труда.
Рост недовольства неизбежен, и не надо думать, что он находится в прямой зависимости от уровня жизни. История показывает, что настоящие революционные движения (в отличие от бунтов и мятежей) начинаются именно в обстановке относительного материального достатка, которым обладают протестующие. Взять хотя бы пример буржуазных или дворянских революционеров. Да и с рабочими всё не так просто, как нам пыталась показать советская пропаганда, распространяющаяся об ужасах эксплуатации в дореволюционной России. Давно уже выявлен потрясающий факт - ядро российского революционного движения составляли именно высококвалифицированные рабочие, чей достаток ничем не уступал западному. Собственно, и сама революция началась с некоторых перебоев в поставках хлеба в Петрограде. Ещё раз подчеркнём - некоторых - и это тогда, когда в других воюющих странах существовала карточная система!
Ничего удивительного тут, в принципе, нет. Для того, чтобы хоть как-то осознанно и системно протестовать, нужно иметь такой достаток, который позволит не думать о хлебе насущном каждую минуту, который оставит "общественному животному" время для политических размышлений и действий.
И в современном "обществе потребления" всплеск рабочего протеста (более "идеального", чем материального) весьма вероятен. Собственно говоря, на Западе он уже происходит, с трудом удерживаясь в формате политкорректного профсоюзного действия. Очень часто доходит до практически вооружённого противостояния. Недавно по "Евроньюс" демонстрировали впечатляющую сцену схватки бельгийских рабочих со своей полицией. Схватка проходила с использованием баррикадных загорождений, камней и бутылок с зажигательной смесью. Надо сказать, что подобные сцены лучшим образом опровергают давнишние измышления наших либералов о прекращении "классовой борьбы"!
Освобождение рабочих от власти капитала неизбежно встанет на повестку дня. Но главным вопросом любого освобождения является вопрос: "Для чего нужна свобода? Не от кого, это очевидно, а именно для чего?" В свое время марксисты предложили вариант, при котором рабочие стали бы хозяевами всего мира и превратили бы этот мир в эгалитаристское царство социального смешения. Они поставили перед рабочими нереальные задачи, неверные цели. "Народники" всех времён и народов вообще часто грешат именно таким вот видением свободы, при котором она превращается в освобожденчество, ставящее "освобождённых" на слишком уж высокое место и заставляющее их стремиться к чему-то ненужному. Зачем, например, рабочим политическая власть? Ведь человек с ментальностью индустриального рабочего не сможет полноценно вникнуть в военно-административные реалии власти. И самая рабочая власть будет руководить теми же рабочими из рук вон плохо. А вот взять в свои руки своё производство и его средства - задача весьма посильная. "Каждому своё" - вполне традиционный принцип, реализация которого и есть СВОБОДА. Свобода каждому быть собой - не более, но и не менее.
Миссия рабочих, по нашему мнению, как раз и заключается в том, чтобы осознать своё место - место хозяев производства и господ над машинами.
Если внимательнее приглядеться к рабочему классу, то мы увидим в его "социальной психологии" некие чётко выраженные воинские, кшатрийские черты. Рабочих всегда отличала определённая брутальность. Соединённая с привычкой к высокой организации труда, она делает самих "пролетариев" похожими на армию, ведущую многолетнюю войну за покорение "стихий земли". И у них прослеживаются черты господства, возникшие в результате долгой практики непосредственного руководства машинами.
Если "хозяйственник"-буржуа подчиняет машины и сами силы производства опосредованно, не прибегая к прямому господству, а всего лишь побуждая рабочую силу соединяться с капиталом (т. н. "внеэкономическое принуждение"), то рабочий властвует над механизмами открыто. Он укрощает машины, которые воспринимаются им (подсознательно, а в отдалённые времена луддитов - и почти сознательно) как некие чудовища, вылезшие на свет из земли, из толщи металлов и полезных ископаемых. В этом плане рабочий - рыцарь производства, зачарованный капиталистами - коварными карликами, хранителями золота.
Не случайно рабочие в 19 веке, в эпоху первых вооружённых рабочих выступлений, выбрали своим священным символом красное знамя. Красный цвет, символизирующий кровь, пролитую в боях, всегда был воинским, кшатрийским цветом. Не случайна и милитаристская окраска пролетарских леворадикальных движений. Особенно яркий образ в данном плане нам даёт Советская Россия 20-30-х годов прошлого века с её партийными френчами и предельно воинственной лексикой.
Интересы воинов-"кшатриев" и слуг-"шудр" часто совпадают - объективно. Можно вспомнить ещё Древнюю Индию, где именно кшатрии и шудры стояли в авангарде зарождающегося буддизма, который был духовным восстанием против бесконечного ритуализма брахманов и их попытки подменить собой Божественное.
Впрочем, вовсе не обязательно выискивать следы указанного совпадения исключительно в древности. Во время гражданской войны в России свыше 30% царских офицеров (кшатриев) воевали на стороне "диктатуры пролетариата". Конечно, многие из них делали это, так сказать, в "добровольно-принудительном" порядке. Однако, немало было и тех (пример - генерал Брусилов), кто поддержал восстание "четвёртого сословия" исходя из соображений правого национализма. В бешеной ярости революционных рабочих они видели единственно возможный на тот момент противовес буржуазности "хозяйственников", навязывающих России торгашескую демократию.
Любопытно, но по другую линию фронта, в белом стане, наблюдались подобные же шевеления. Так, консервативные помещики, ориентированные на монархию, в пику либеральным промышленникам активно выступили за создание эффективной системы рабочего законодательства. (Ещё при монархии крайне правые в Госдуме живо поддерживали все мероприятия правительства по улучшению положения рабочих. При этом они натыкались на жёсткое противодействие либеральных депутатов. Тут можно вспомнить и о необычной позиции выдающегося русского консерватора Льва Тихомирова, считавшего, что именно рабочие должны стать первейшей опорой самодержавия. Более подробно см. статью "Рабочий вопрос в трактовке русских националистов начала XX века"
.)
Нельзя пройти мимо германского национально-социалистического движения, именовавшего себя именно "рабочей партией". Безусловно, в данном движении было много сугубо левых, плебейских моментов, однако, сама попытка использовать "рабочую тему" в интересах кшатрийского национализма заслуживает внимательнейшего изучения в правой среде.
Рабочие - кшатрии производства. И как политические кшатрии должны стать во главе государства, также им следует встать и во главе экономики. Деление на "хозяйственников" и "слуг" нужно устранить. Все должны занять положение хозяев народного хозяйства. Причем, сами буржуа вполне могли бы стать частью новой "касты" рабочих господ. Их опыт в организации производства обеспечил бы им весьма неплохие заработки. Было бы желание, которого, как мы полагаем, достичь будет трудно - мягко говоря. (При этом мы не тешим себя иллюзиями - частный капитал сохранится - хотя бы в области мелкой промышленности и торговли. Бесполезно и глупо искоренять его полностью. Идеала в этом мире не достичь.)
Речь идёт не о повторении опыта совка. "Товарищи" хоть и дали рабочим многие привилегии, но так и не освободили их от экономического услужения. Просто на место хозяев-буржуа пришёл коллективный "эксплуататор" - государство, предписывающее трудящимся, что, где и когда делать. Общественной собственности на средства производства ещё не было, если не считать рабочих артелей. Их опыт мы и предлагаем использовать при создании подлинно национальной экономики. (В артели прибавочная стоимость не присваивается капиталистом или государством, а распределяется между самими работниками. Это даёт мощный стимул к повышению производительности труда. Подробнее см. статью "Экономика национальной России"
Наш "рабочий проект" вовсе не предполагает какого-либо "народничества" и "освобожденчества". Традиционный принцип доминирования политической (точнее, военно-политической) элиты над "массами" надо соблюдать безукоризненно - в политической же области. А в экономической пусть доминируют сами рабочие. То есть, получается занятная диалектика - подчинённые рабочие в то же время являются и господами. Таким образом можно достичь создания нации господ, что и следует считать высшей целью национального социализма.
Итак, нам необходимо создание национального рабочего движения. Не рабочей партии (партия должна быть орденской и кшатрийской), а именно особого движения рабочих. В своё время левая интеллигенция организовала рабочих на эгалитаристской основе. А задачей "новых кшатриев", бойцов национальной революции, станет организации их на основе традиционной, иерархической.
Создание касты рабочих господ станет адекватным ответом России на постиндустриальный вызов. Лишь тот, кто перестал быть экономическим слугой и завоевал господство над производительными силами, сможет в полной мере сориентироваться в совершенно новых условиях хозяйствования - с их предельной автоматизацией и информатизацей. Слуга не сможет достичь небывалого уровня информационной экономики. Капитализм, отчуждающий производителя от производства, никогда не создаст новый тип Работника. Это по силам лишь национальному социализму.
"Вставай, поднимайся рабочий народ!"
май 2003 г.
