Почитываю автобиографии наших евреев, и нахожу что им свойственно самоощущение детдомовской шпаны. Что не еврей, то, оказывается, боярин или князь. Или черниговский дворянин. Или маркиз. Но не граф Монте Кристо, это – нет.
Просто бедствие какое-то. Изобретают себе генеалогию одна другой круче. Еврейскую маму, правда, помянуть не забывают, это святое. Вот и Войнович из простых советских еврейских писателей подался в сербские князья. Почему большевики не расстреляли сербского князя, а даже наоборот, о том история умалчивает. Впрочем, может и расстреляли. Княжеские вещички себе присвоил какой-нибудь чекистский мойша, и с тех пор его прозвали «князем». Всяко может быть.
——————————————————————————————————
«Известия» от 14.07.2001г.
НЕ СОБАКИ И НЕ ЛОШАДИ
Владимир ВОЙНОВИЧ
Основатель моей фамилии князь Воин жил в четырнадцатом веке и имел трех сыновей: Милоша, Алтомана и Воислава. Поминаю об этом не чтобы похвастаться древностью рода. Среди особ знатного происхождения встречаются такие выродки, что примазываться к ним чести немного. Тем более что мои предки по материнской линии простые местечковые евреи
Воин был сербом. Второй сын его Алтоман принял мусульманство и стал основателем рода Алтомановичей, который по нынешнему раскладу можно назвать боснийским. Среди потомков Воина были русские адмиралы, австрийские генералы и даже венецианские дожи. Мой дед, привезенный в Россию в четырехлетнем возрасте, ощущал себя русским. В XIX веке один из Войновичей — Коста говорил так: «Я по рождению серб, по мировоззрению хорват, а по вере католик». Он передал свою веру детям, и они — писатель Иво и дипломат Луйо — считались уже совсем хорватами. Луйо имел двух дочерей — Марицу и Ксению. С ними, приходившимися мне семиюродными тетями, я познакомился в конце их жизни.
Когда я последний раз посетил Марицу в Нью-Йорке, ей было за 90, а мне около полусотни. «Ты принес чего-нибудь выпить?» — спросила она. «А надо?» — удивился я. «А как же!» Я сбегал в магазин, вернулся с 0,75 виски, и пока мы с ней на равных бутылку опустошали, тетя мне сообщила, что, желая умереть сербкой, вернулась в православие. Разумеется, выдающихся людей спорного происхождения каждая сторона стремится записать в свои соплеменники. Нобелевского лауреата Иво Андрича сербы считают сербом, перешедшим в католики, а хорваты говорят: раз католик, значит, наш. Лет 20 тому назад в Мюнхене мы с моим приятелем зашли в югославский ресторан. Приятель, которого никто не тянул за язык, сообщил хозяину ресторана мою фамилию. Тот спросил меня: не родственник ли я Иво Войновичу. Я сказал, что да, дальний. Он был великий хорват, сказал ресторанщик. Сербского происхождения, уточнил я, чем собеседника сильно разгневал. В другом таком же ресторане тот же приятель сказал официанту в шутку, что я хорват. Официант нахмурился и сквозь зубы заметил: «Хрваты не добри люди».
Национальные различия многим людям нужны, чтобы было, чем гордиться и кого ненавидеть. У понятий «нация» или «национальность» есть много разных определений, но на самом деле, что это такое, не знает никто. Сербы, хорваты, боснийцы, герцеговинцы и черногорцы живут на одной земле, говорят, пишут, читают, думают и поют на одном и том же языке. Разница между ними не больше, чем между туляками, орловцами и курянами. Чем же определяется национальность? Религией? А как же, допустим, немцы? Они католики и протестанты, а все равно немцы. Украинцы — православные и католики. А уж русских каких только нет! Православные нового обряда и старого, буддисты, кришнаиты, баптисты, молокане, жидовствующие. Значит, дело и не в религии. Значит, в крови? Помните пятый пункт? Если папа юрист, то и сын, и внук, и все прапра до любого колена при любых мамах будут юристы. (Это тем более остроумно, что оборот «сын юриста» пустили в оборот наши кошерные либералы. – П.)
А если сирота и сам не знает своих корней? А если смешанного происхождения вроде меня? У Булата Окуджавы отец был грузин, мать армянка, а сам он, не зная хорошо никакого языка, кроме русского, считал себя по национальности москвичом. (Короче говоря, наш Булат был грузинский еврей. – П.) И имел право. Потому что при неформальном определении национальности единственным критерием может быть только самоидентификация. Кем себя чувствуешь, тот ты и есть. А формально национальность обычно совпадает с гражданством. Обладатель немецкого паспорта, будь он по рождению кто угодно, считается немцем. А гражданин Франции — французом. (Так по паспорту или по самочувствию? Как правильно? – П.)
Сотрудница «Голоса Америки» Зора Сафир, будучи когда-то гидом на выставке в Москве, была спрошена посетителем, американка ли она. Она ответила утвердительно. Спрашивавший попробовал уточнить: «Чистая американка?» Она сказала: да как будто сегодня душ принимала. Тот, не оценив иронии, двинулся дальше: «Чистокровная?» На что получил ответ: «У нас в Америке чистокровными бывают только собаки и лошади». (А у нас в Израиле все по-другому… — П.)
Это утверждение применимо к России и другим территориям, и чем дальше, тем больше. Границы рушатся, самолеты летают, народы мигрируют и мешаются, как речная вода с морской. Смешавшись совсем, будущие поколения утратят возможность гордиться своей принадлежностью к определенным почве, роду и этносу и лишатся причины ненавидеть друг друга за несходность происхождения. А впрочем, люди не собаки и не лошади и кого за что ненавидеть придумают.
——————————————————————————————————-
Наш еврей, на том основании, что он «чувствует» себя немцем, требует признать себя немцем. И выдать соответствующий аусвайс. Ему кажется, что декларированного им убеждения вполне достаточно, дабы вкривь и вкось судить иные народы. А встречаются в рунете и такие виртуальные жиды, как мы все знаем, которые норовят изобразить из себя фынна, татарина, украинца etc. и бороться с русским игом за свободу «своего» народа.
Интересно, ежели чукчи под руководством Абрамовича почувствует себя евреями, будет ли им дозволено получить еврейский паспорт и высказываться от имени евреев по проблемам, например, Холокоста?
