Основателем
сионизма является еврейский журналист
Теодор Герцль. Фаст по-видимому
небезосновательно считает, что на внешне 100%
ассимилированного австрийского еврея
повлияло знаменитое дело Дрейфуса.
«…
осенью 1894 г., когда тридцатичетырехлетний
австрийский еврей по имени Теодор Герцль,
корреспондент венской газеты «Нойте Райе
Прессе», приехал на процесс французского
офицера, обвиненного в государственной
измене – продаже секретных документов
германскому правительству. Этот офицер,
капитан Альфред Дрейфус, был евреем».
Запутанное
дело Дрейфуса отражало остервенелую
внутриполитическую борьбу французских
левых, правых, католиков, масонов и всех,
всех, всех. Поддержим призыв Фаста опустить
подробности этого увлекательного процесса.
«Мы
не намереваемся вдаваться здесь в детали
суда над Дрейфусом. Наша цель – рассмотреть
влияние, которое он оказал на красивого и
впечатлительного черноглазого еврея по
имени Теодор Герцль».
Фаст
так настойчиво подчеркивает красоту Герцля,
что невольно начинаешь думать о
существовании тут какой-то связи с
сионизмом. Наверное, здесь та же логика, что
и в старом еврейском анекдоте.
-Евреи, зачем вы делаете обрезание?
-Ну, во-первых, это красиво…
Фаст
полагает, что Герцля потрясла судьба
невинного обвиненного еврея Дрейфуса,
которого превратили «в мишень слепой
ненависти реакционных сил».
«Мало
кому из евреев не доводилось пережить такие
минуты – минуты безнадежного отчаяния
человека, затерянного среди беснующейся
озверелой толпы».
И
вот взволнованному судьбой евреев Герцлю
приходит решение еврейского вопроса:
«Он
пришел к выводу, что евреям необходимо
стать народом на земле, которой они будут
владеть и управлять».
Полагаем,
что «дело Дрейфуса» лишь пропагандистский
повод, и отношения к подлинным истокам
сионизма оно не имеет. Сионизм вовсе не
является реакцией на преследования евреев.
Подъем европейского антисемитизма был
реакцией на еврейскую экспансию (культурно-экономическую),
и реально положению евреев не угрожал. Дело
в другом. Конец XIX века это
расцвет европейских национализмов.
Традиционные ценности и формы еврейской
жизни в глазах масс европейских евреев
безнадежно дискредитированы. Тогда
казалось, что судьба евреев либо быть
ассимилированными европейскими нациями,
либо остаться забавным иудейским реликтом
средневековья. Сионизм - это еврейский
национализм, проект построения еврейского
Национального Государства Израиль.
Герцль
обратился к влиятельным евреям, которые уже
финансировали эмиграцию
восточноевропейских евреев в Аргентину и
США.
«Герцль
был красив, обаятелен и умен, но барона де
Гирша испугала идея создания еврейского
государства. Не то чтобы была нова. Еще во
времена вавилонского пленения, 2500 лет назад,
евреи говорили об алии – возвращении
изгнанников, но слово это приобрело
характер ритуального заклинания, и
возникающий класс влиятельных евреев
Западной Европы считал идею национального
воссоединения частью “безумных
мессианских мечтаний польских хасидов”,
которые не вызывали у них ничего, кроме
досады, неловкости и отвращения. (…)… эмансипированные западноевропейские
евреи Германии и Франции занимали почетные
и влиятельные позиции по всей Европе. Их
ослепляла широта открывшихся перед ними
горизонтов, они видели свое будущее в
цивилизованной, культурной и веротерпимой
Европе, без ограничений и барьеров на пути к
еврейскому процветанию.
Им
казалось, что внезапно возникшая миссия
Герцля может лишь вызвать новый прилив
антисемитизма. Евреи, убеждали они Герцля,
связаны с Палестиной не более, чем
английские англосаксы с Голландией и
Бельгией, а еврейское государство в
Палестине (или любом другом месте) не может
решать еврейский вопрос. (…) Их ответ Герцлю
сводился к тому, что перед еврейским
народом стоит только одна проблема –
судьба миллионов нищих и невежественных
ашкенази Восточной Европы».
Следует
заметить, что массовая миграция евреев не
бывает совсем стихийной. Для сравнения, 4-я
русская эмиграция 90-х годов XX века
также имела выраженный экономический
характер. Русские ехали на Запад полагаясь
лишь на себя, свои силы и способности.
Русские по жизни индивидуалисты. Евреям
помогают многочисленные еврейские
организации, они рассчитывают на протекцию
соплеменников.
К
идеям Герцля еврейский истеблишмент
отнесся без особого энтузиазма.
«…
люди круга барона де Гирша считали главной
задачей организовать и направить столь же
массовое переселение евреев в слабо
заселенные страны западного полушария.
Герцль возражал, что Соединенные Штаты не
могут вместить всех ашкенази, даже если бы
они захотели туда переехать, а переселяться
в страны с населением, говорящим на
испанском и португальском языках, евреи
вовсе не желают, ибо самые слова Испания и
Португалия внушают им безграничный ужас».
Если
Фаст корректно воспроизвел аргументацию
Герцля, то ее следует признать
демагогической. Евреи адаптировались жить
в диаспоре, приспособились паразитировать
на чужих государственных и социальных
институтах, и за две тысячи лет напрочь
утратили традицию самостоятельной
государственности. Собственная
национальная государственность потребует
от евреев революционных изменений
национальной идеологии и стереотипов
поведения.
Фаст
приписывает Герцлю историческое
предвидение, но в действительности
создание Израиля скорее историческая
случайность – следствие преследования
евреев нацистами и всплеска эмоций по этому
поводу, плюс игры мировых сил, интриги
держав друг против друга и т.п. сторонние
обстоятельства. Теперь 55 лет спустя после
создания Израиля отчетливо видно, что евреи
в массе утратили энтузиазм в отношении
Исторической родины. Чем дальше, тем
перспективы Израиль как Национального
Государства выглядят все сомнительнее и
сомнительнее. И вовсе не из-за
сопротивления арабов (несмотря на шумность,
его влияние на судьбы Израиля не имеет
решающего значения), а по причине
внутренней неспособности евреев к
национальной государственности.
Обратим
внимание на слова Фаста об Испании и
Португалии. Конечно, страны эти евреям «безграничный
ужас» давно не внушали, однако отомстить
испанцам евреи мечтали всегда.
«В
1898 г. в Нью-Йорке несколько молодых ашкенази,
приехавших в США маленькими детьми во время
первой волны иммиграции, организовали
добровольческие полки для участия Кубы в
борьбе против Испании, чтобы отомстит за
старания, которые Испания некогда
причинила евреям. В 1937 г., когда в США
формировалась бригада Линкольна для помощи
Республиканской Испании в ее борьбе против
Франко, свыше половины ее личного состава
были евреи – дети и внуки иммигрантов-ашкенази».
Историческую
злопамятность евреев невозможно
переоценить. Спустя четыре века после
изгнания евреи свежо и страстно ненавидели
испанцев и мечтали наказать их за древнюю
вину. Фасту можно верить, он был лично
близок движению еврейских «интернационалистов»
и хорошо знал их мотивы. Кроме советской
помощи, в Испанию со всего мира прибыли
многие тысячи еврейских добровольцев (большинство
из США). Республиканцы действовали с
чрезвычайной жестокостью. Если бы не
фашисты, испанцев ожидал геноцид по типу
советского Великого Террора 20-30-х годов.
Активное вмешательство евреев в испанскую
гражданскую войну явилось для европейцев
еще одним подтверждением реальности
еврейской опасности и причиной молчаливого
сочувствия предложенному нацистами «окончательному
решению» еврейского вопроса.
Вернемся
к сионизму.
«Никакие
аргументы не могли переубедить Герцля и
охладить пыл, с которым он излагал символ
своей веры. Его книга «Еврейское
государство» была опубликована в 1896 г. и
почти сразу переведена. В ней Герцль
утверждал, что бессмысленно требовать или
ожидать ассимиляции всех евреев в
христианское общество и призывал к
созданию еврейского национального очага.
Все еще надеясь на поддержку богатых евреев,
Герцль не возражал против территории в
Африке или Южной Америке, но лишь при
условии, если с этим согласиться еврейский
народ, хотя сам продолжал настаивать, что
таким национальным очагом должна быть
только Палестина и что в любом другом месте
подобное начинание едва ли будет иметь
успех».
Занятно,
насквозь социалистическое сионистское
движение финансирует еврейская буржуазия.
Впрочем, в еврейской среде межклассовые
отношения никогда не были
антагонистическими. Еврейские социалисты
звали гойский пролетариат беспощадно
расправляться со своей знатью, но к
еврейским богачам они были куда терпимее (этнопсихологически
еврейский народ одна семья).
Бесспорно,
еврейская традиция способствовала
сплочению евреев вокруг идеи основания
именно в Палестине еврейского Государства
Израиль. Однако та же традиция порождала и
проблемы. Согласно ортодоксальному
иудаизму только Машиах (еврейский мессия)
мог вернуть Народ в Израиль (кстати
заметить, Машиах в Христианской традиции
как раз Антихрист). Это обстоятельство
сионистов мало смущало, они были не
иудаисты, но националисты.
Вообще
говоря, здравомыслящие национальные
деятели Запада и Российской империи (включая
и антисемитов) приветствовали сионизм, и
ничего не имели против создания
национального еврейского государства –
хоть в Палестине, хоть в Уганде. Однако,
несмотря на благую цель, сионизм невольно
породил проблемы в отношениях европейцев с
евреями.
Ранее
считали, что евреи особая религиозная
группа (иудеи) и их враждебность
европейским народам обусловлена
религиозной враждой иудеев и христиан,
ограничениями и гражданским
неравноправием. Пути решения еврейского
вопроса в XIX
в. видели в эмансипации евреев. Полагали,
что когда евреи получат все гражданские
права, воспримут европейскую культуру, то
они станут лояльными гражданами государств
пребывания. И первоначально еврейская
гаскала оправдывала эти ожидания.
Секуляризированные евреи ненавидели
традиционный еврейский уклад жизни, с
презрением относились к талмудизму. Евреи
жаждали европейской образованности,
массово ассимилировались в европейские
нации.
Однако
сионизм ясно показал, что произошла лишь
культурная ассимиляция евреев, но не
этническая. Достаточно было любого повода,
чтобы евреи ощутили свою чуждость
европейским народам, осознали отдельность
еврейских национальных интересов от
интересов государств, гражданами которых
они формально являлись. Учитывая, что евреи
стремились занять ведущее положение в
обществе (в первую очередь, в культурной
сфере), еврейское проникновение не могло не
насторожить европейские народы. Сионизм
ясно показал, что международное еврейство
сплочено общееврейским политическим
интересом, по всему миру имеет свои весьма
влиятельные организации.
Сионизм
декларировал, что евреи готовятся к отъезду
на Историческую родину. Однако однозначно
не разъяснял, в каких отношениях с
государством стран пребывания находятся
евреи, граждане будущего еврейского
национального государства. Во всяком
случае, стало понятно, что на гражданскую
лояльность евреев полагаться нельзя. К тому
же, богатые и влиятельные евреи Европы и США
сами не собирались покидать насиженные
места. Палестину предполагалось заселить
массами нищих и злых ашкенази Восточной
Европы.
Таким
образом, будущий Израиль превращался в базу
диаспоры и никак не мог решить «еврейский
вопрос». Если посмотреть в исторической
перспективе, то сионизм более создавал
проблем евреям, чем решал. Израиль имеет
шансы сохраниться, если израильтяне
откажутся от идеологии и психологии
диаспоры, в каком-то смысле перестанут быть
евреями. Нужно ли это евреям?.. Решать им
самим.
Деятельность
первосиониста Герцля была весьма и весьма
успешной, его поддержали европейские
политики и еврейские банкиры.
«Силою
личного обаяния Герцлю удалось превратить
свой план из “заоблачной мечты”, как
называл его барон де Гирш, в “разумное
требование времени”, как охарактеризовал
его британский премьер-министр. К 1897 г. у
Герцля нашлось достаточно последователей,
чтобы созвать Первый Сионистский Конгресс,
который состоялся в Базеле (Швейцария), в
августе. На этом конгрессе была создана
Всемирная Еврейская организация. Теодор
Герцль был избран ее президентом и занимал
эту должность до самой своей кончины».
Умер
Герцль рано, в 1904 году в возрасте 44 лет.
Сионисты
преступили к колонизации Палестины.
Небольшое количество евреев
присутствовало в Палестине почти всегда. В
конце XIX в. на
пожертвования богатых евреев были созданы
иудаистические колонии. Их обитатели
благочестиво посвящали себя лишь изучению
Торы, Талмуда и т.п. ортодоксальным занятиям.
Тупой паразитический образ жизни этих
иудеев, живших лишь благотворительными
подачками, производил отвратительное
впечатление на заезжих европейских евреев.
Это было совсем не то, что требовалось
сионистам для построения еврейского
национального государства.
«До
возникновения сионизма большинство евреев,
живших в Палестине, не занималось сельским
хозяйством. В 1881 г. еврейское население
Палестины составляло около 40000 человек,
причем половина из них жила в Иерусалиме».
«…
сионистское движение начало создавать и
поддерживать сельскохозяйственные
поселения. Те скудные сведения, которые
евреи-ашкенази имели о земледелии, они
почерпнули из русского и польского
крестьянского хозяйства».
О,
ирония истории! Сионисты приступили к
выполнению программы русского
правительства (безуспешной) – принялись
приучать евреев к земледелию. Дело шло
тяжко.
Перейдем
к рассмотрению внешнеполитических условий
сионисткой деятельности. До первой мировой
войны Палестина находилась в составе
Османской империи, ее правители были вообще
не против пребывания евреев, но стремились
ограничить их присутствие в Палестине.
Напротив, враждебные Турции державы -
например, Британия - активно поддерживали
сионистов. Как замечает Фаст, сионисты «связали
устремления евреев с победой Британии».
Однако после окончания Первой мировой
войны политика Британии кардинально
изменилась. Палестина попала под
британскую юрисдикцию и колониальные
власти приостановили въезд евреев в
Палестину. Фаст не доискивается причины
такой метаморфозы английской политики, а
ведь все довольно просто. Евреи были
движущей силой мировой коммунистической
революции, подрывная просоветская
деятельность евреев была направлена против
британских интересов на Ближнем Востоке. До
самого провозглашения Израиля евреи вели
против британских колониальных властей
партизанско-террористическую войну.
Британия закономерно сделала ставку на
поддержку арабов против евреев.
Несмотря
ни на что Фаст мужественно удерживается от
обвинений Британии в антисемитизме. Он лишь
горько жалуется на судьбу.
«В
1939 г. британское правительство ясно
разглядело лицо нацизма – однако в том же
году оно ограничило еврейскую иммиграцию в
Палестину 15 тысячами человек в год. И даже
когда вовсю заработали немецкие бойни,
англичане, воевавшие с немцами, находили
время и корабли для охоты на каждое судно,
пытавшееся привезти еврейских беженцев в
Палестину».
…
«Пароходу “Струма”, вышедшему из Румынии в
1944 г., англичане приказали повернуть
обратно, зная, что это грозит верной смертью
769 евреям, находившимся на его борту. В конце
концов “Струма” затонул в Черном море со
всеми, кто был на его борту».
После
Первой мировой войны политику в отношении
евреев резко изменили и США.
«…
в 1921 г. Америка ввела систему квот на въезд и
проживание евреев, затем Акт о национальном
происхождении, который ограничил
иммиграцию из Европы 150 тысячами в год».
На
практике, однако, ограничения на допуск в
страну евреев оказались гораздо строже.
«Даже
согласно системе “расовых и национальных”
квот, принятой Департаментом Иммиграции
США, за десять лет между 1933 и 1943 гг.,
Соединенные Штаты могли принять полтора
миллиона иностранцев. В действительности
было впущено в страну всего 476930 человек, из
них 165765 евреев. Англичане вели себя не лучше…»
Америка,
принявшая миллионы евреев, вдруг резко
изменила отношение к ним. Почему? Фаст даже
не пытается задаться этим вопросом. По
мнению евреев, дурному отношению к ним,
любимым, нет и не может бить никакого
оправдания!
А
между тем, причиной настороженности к
евреям явилась революция 1917 года в России (о
ней Фаст вообще не рассказывает). Мир понял
ее так, что под прикрытием коммунистической
демагогии евреи уничтожили правящий класс
страны, русскую элиту и заняли ее место. На
трагическом примере России было наглядно
продемонстрировано, что несет человечеству
еврейская власть: нищета, голод, террор,
бесправие, деспотизм, ГУЛАГ – мучительная
гибель миллионов людей. И что особенно
важно, западная еврейская интеллигенция с
полным сочувствием отнеслась к власти
большевиков (в самом крайнем случае, без
публичного осуждения, дабы не нарушать
общееврейскую солидарность). Люди увидели в
евреях темную бесчеловечную силу,
способную на любой злодеяние. Разумеется,
бывшему члену американской компартии
Говарду Фасту известны причины изменения
политики англосаксов (и не только
англосаксов) в отношении евреев в 20-30-е годы,
но он не считает возможным принять во
внимание никакие резоны. Он читает
еврейские нотации заблудшему человечеству.
«Годы,
предшествовавшие решению нацистов
уничтожить евреев в контролируемых ими
странах, были эпохой позора в истории США и
Великобритании».
Вообще
критерий мировой нравственности
чрезвычайно прост.
«Если
принять за мерило цивилизованности страны
ее обращение с евреями, то цивилизованными
назвать можно лишь Скандинавские страны,
Голландию и Швейцарию».
Трудно
сказать, отчего перечисленные страны
заслужили благодарность Фаста. Их граждане
в массе если и не прямо сочувствовали
истреблению евреев, то ничего не имели
против. Правительства вели политику
осмотрительную и в высшей степени
меркантильную. Поначалу сотрудничали с
нацистами, а когда ясно обозначилось
грядущее поражения Третьего Рейха,
принялись оказывать знаки внимания евреям.
Их вклад в спасение евреев чисто
символический.
Евреи
не обвиняют в «антисемитизме» страны и
народы, в которых по той или иной причине
заинтересованы. Вот и Фаст не изобличает в
антисемитизме Британию и США, но лишь
осуждает отдельные его проявления, относит
антисемитскую политику англосаксов к
временным заблуждениям ума и сердца. Правда,
впоследствии оценки могут и измениться. Так
четверть века спустя после написания
Фастом данной книги (1968) евреи шумно
обвинили швейцарских банкиров в
сотрудничестве с нацистами и присвоении
ими «еврейского золота» (банковских
вкладов погибших от рук нацистов евреев).
Швейцарские банки принудили выплатить
евреям и еврейским организациям
миллиардные «компенсации».
И
кому бы вы думаете сурово предъявлено
обвинение в преступном антисемитизме (сразу
после нацистов)? В антисемитизме уличен
СССР!
«Главные
события русской революции и последовавшей
за ней гражданской войны бушевали на
территории еврейской черты оседлости. В
первые послереволюционные годы
антисемитизм считался в России
преступлением против государства и
соответственно наказывался. Реакция
наступила только в 30-е гг., когда Сталин
окончательно узурпировал власть, и
продолжалась после Второй мировой войны.
Тем не менее русские убрали евреев с пути
наступающих немецких войск и из
оккупированных Россией районов Польши.
Благодаря огромным организационным
усилиям советская власть вывезла из Польши
и Украины на юго-восток России около
миллиона евреев».
Нет,
каково?! Несчастные евреи как главные
жертвы «русской революции». Жертвы, само
собой, невинные. Фаст выражает глубокое
удовлетворение, что в советской России за
антисемитизм наказывали как за
преступление против государства. То есть за
нелюбовь к евреям людей отправляли в ГУЛАГ
и расстреливали как за разновидность
контрреволюционной деятельности. Хорошие
были времена для евреев! Затем закоренелый
«антисемит Сталин» по неясным основаниям
во время войны в первую голову эвакуирует
именно евреев. По признанию Фаста СССР
сумел укрыть от нацистов не менее 3 млн.
евреев. И что же, дождались русские хоть
малой еврейской благодарности? Хе-хе…
А
вот в каких выражениях изливает Фаст
благодарность на США, которые никаких
евреев от нацистов не спасали и не
собирались этого делать (Фаст приводит
примеры, как даже в 1940 г. американские
власти заворачивали пароходы с еврейскими
беженцами из Европы).
«Мало
какие деяния в истории человечества могут
сравниться с великодушием и щедростью
Соединенных Штатов, принявших в свое лоно
бездомных, бесправных, самых несчастных
людей из всего рода человеческого, взявших
на себя заботу об этих людях и вернувших им
бесценный дар – человеческое достоинство.
Независимо от будущего Америки память об
этом сохраниться навсегда».
Окажитесь
нужным евреям, и их льстивая
признательность вам за любой пустяк не
будет иметь границ. Охотно будут закрыты
глаза на все что угодно, даже и на «антисемитизм».
Фаст
бегло рассказывает об отношении нацистов к
евреям. Нам нет смысла задерживаться на
этой общеизвестно истории. Ссылаясь на
показания казненного в Израиле Адольфа
Эйхмана, Фаст утверждает, что нацисты
уничтожили 6 миллионов евреев. Нам эта
оценка представляется завышенной. В
подвергшихся нацистскому вторжению и
оккупации странах Европы и СССР всего
проживало около 6 млн. евреев. Учитывая, что
более 3 млн. евреев укрылись за советской
линией фронта, нацисты могли уничтожить не
более 2-3 млн. евреев.
Вот
что по этому поводу заключает сам Фаст:
«В
живых осталось три миллиона евреев в
Советском Союзе, приблизительно еще два за
его пределами».
Поскольку
накануне войны на Американских континентах
проживало около 5 млн. евреев (из них 9/10 в США),
то 2 млн. выживших евреев это, надо думать,
европейские евреи, помимо советских. Таким
образом, наиболее реалистичная оценка 1…1,5
миллиона уничтоженных нацистами евреев.
Мы
делаем эти арифметические подсчеты не для
того, чтобы опровергнуть факт
преследования и истребления нацистами
евреев. Просто евреи склонны сильно
преувеличивать масштабы своей трагедии,
преподносить ее как невиданную в истории
Катастрофу, требовать от остального
человечества поклонения страданиям евреев,
и покаяния, что не уберегли. С конца 60-х
годов на Западе установлен настоящий культ
Холокоста, всякому, кто публично усомниться
в его масштабах, грозит судебное или даже
уголовное преследование. А между тем
еврейский холокост не представляет собой
ничего уникального не только в истории, но
во Второй мировой войне. Фаст в мемуарах
вспоминает о своем посещении в 1945 году Юго-Восточной
Азии.
«Через
несколько недель после встречи с Дэннисом я
снова пришел к Джо и долго рассказывал ему
про голод в Бенгалии, заметив, что никто еще
не прикасался к этой трагедии. Словом, я
хочу написать о ней в “Нью мэссиз”. Джо
задумался и покачал головой. Нет, этого
журнал печатать не будет. Но почему? Это же
нечто небывалое. Умерло 6 миллионов человек!
Неужели это останется незамеченным? И никто
не понесет за это ответственности? И никто
не взовет к справедливости? “Война, —
ответил Джо. — Война за все в ответе. Японцы
тогда вторглись в Бирму. Англичане боялись,
что они дойдут до Индии и в их руках
окажутся неисчислимые ресурсы
субконтинента. Вот они и приняли
необходимые меры”.
Это
меня взорвало. Значит, ничего не оставалось,
как заплатить шестью миллионами жизней? Как
язык поворачивается говорить такое?! Джо
попытался успокоить меня: мы воевали с
нацизмом, а нацизм — это гибель надежды,
гибель будущего, и за все, что случилось, мы
несем равную ответственность. Это не
единственная несправедливость. Война
вообще порождает несправедливость.
Спор
продолжался, но так ничем и не кончился. Джо
попросил меня забыть о своей идее, во всяком
случае, на время. Потом, возможно, мы к ней
вернемся и рассмотрим под другим углом
зрения. Более чем через сорок лет я включил
этот сюжет в роман “Присяга”. Он не привлек
ни малейшего внимания. Вот так-то».
Фаст
вполне способен сочувствовать нееврейским
жертвам войны. Однако гибель 6 млн. туземцев
и 6 млн. евреев находятся на разных этажах
его сознания, никак не соотносится.
Напомним
также, что в 20-30-е годы евреи-большевики
запустили в России машину смерти по
масштабам превосходящую нацистскую. Бывший
коммунист Фаст об этом не вспоминает.
Никакой своей вины перед русским народом
евреи не знают и знать не желают. Видеть
какую-либо связь между построенным евреями
ГУЛАГом и Освенцимом евреи категорически
отказываются.
Еврейских
идеологов мучает вопрос, почему евреи были
покорны нацистам, не оказывали
значительного сопротивления, хотя ясно
сознавали свою обреченность. Отдельные
эксцессы общей картины не меняют.
«Утверждения,
будто все эти евреи покорно шли на смерть,
далеко от истины. Почему евреи не
сопротивлялись? Некоторые –
сопротивлялись, и мы об этом еще расскажем,
но большинство – нет, и вот по каким
причинам».
Фаст
видит две причины еврейской трусости (оборотом
«еврейская трусость» еврейские публицисты
характеризовали поведения своих
соплеменников в ходе погромов).
«В
течение ста лет польские евреи-ашкенази
считали немецких евреев и, следовательно,
Германию эталоном цивилизации. Евреи-ашкенази,
переселившиеся в Америку, разделяли это
отношение к немецким евреям, и в городах
Польши никто не верил, что немцы способны
задумать и осуществить что-нибудь из
описанного выше».
Довольно
странный довод. Ведь Фаст нам сам
рассказывал о неуклонном тысячелетнем
германском антисемитизме. А уж нацисты и
тем более никогда не допускали никакой
двусмысленности в отношении к евреям.
Вот
вторая причина непротивления евреев
нацизму насилием.
«Трагическое
заблуждение евреев по вопросу о характере
цивилизации проистекало из самой основы их
собственной культуры: иудаизм ценит
человеческую жизнь выше, чем любая другая
известная человечеству религия или
философия. Талмуд полон рассуждений о
святости человеческой жизни, в еврейских
семьях благоговеют перед жизнью, еврею
противна самая мысль о возможности нанести
ущерб другому человеку. Ортодоксальные
евреи и хасиды верят, что в глазах Бога
всякая человеческая жизнь бесценна, и
поэтому лишить кого-либо жизни в защиту
собственной – не менее преступно, чем
убийство другого человеческого существа».
Аргумент
сколько надуманный столько и лицемерный.
Евреи не отличаются наивностью и не имеют
иллюзий в отношении нравственных устоев
гоев. Для евреев бесценна жизнь лишь еврея.
Раввины дозволяют еврею ради спасения
своей жизни отрекаться даже от иудаизма.
Жизнь неевреев евреи ни во что не ставят.
Ортодоксальный иудей не должен нарушать
субботу для спасения жизни гоя. Начало XX
века дало тысячи фанатичных еврейских
террористов. Евреи коммунисты возвели в
России ГУЛАГ и уничтожили, замучили
миллионы людей. При соучастии или
молчаливом сочувствии широких еврейских
масс. Накануне Холокоста евреи были
известны в мире своим палачеством. Им не
приходилось всерьез рассчитывать на пощаду
от людей, тем более нацистов.
Любопытное
объяснение поведению евреев дает теория
этногенеза Л.Н.Гумилева. Согласно его
концепции каждый этнос для поддержания
социальных структур – государственных,
экономических, политических, культурных и
пр. институтов – необходима «пассионарность».
Пассионарность это способность индивида к
самопожертвованию или жертве своими
личными сиюминутными интересами во имя
отвеченных интересов и идеалов. По мнению
Гумилева пассионарность со временем
неизбежно «рассеивается» и этнос умирает.
Народы смертны. За исключением одного
уникального народа – евреев.
Евреи
приспособились использовать чужие
социальные институты, паразитировать на
чужой пассионарности. Евреи не нуждаются в
собственной пассионарности и поэтому
еврейский народ бессмертен.
Можно
долго обсуждать особенности этнического
механизма адаптации и паразитирования
евреев на иных этносах, за 2,5 тысячи лет
своей истории евреи накопили большой и
разнообразный опыт по этой части. Если
сформулировать коротко, в основе еврейской
национальной идеологии лежит
обывательство, обывательство ставшее
философией, возведенное в культ. С
возникновением христианства иудаизм
перестал быть Религией и превратился в
поклонение Евреев самим себе как
Богизбранному Народу. Еврейский Б-г лишь
посредник в этом жизненном процессе.
Не
следует думать, что евреи поголовно трусы и
т.п. Нет, и среди евреев встречаются герои.
Однако еврейские герои действуют как
обыватели. Это одна из главных причин
невозможности для евреев «мирового
господства», да и вообще длительного
державного господства.
Пассионарность
не только не нужна евреям, она им прямо
вредна, противоречит их этнической природе.
Всякий раз, когда евреев постигала
пассионарность, - а такое в их истории
случалось, - дело для еврейского нарда
кончалось плохо. Пассионарность толкает
евреев открыто выражать презрение и
ненависть к инородцам (гоям), что вынуждает
народы сплачиваться против евреев.
Наиболее яркий пример – разрушение Храма и
гибель Иудеи в I веке.
Несмотря
на известные достижения евреев в сфере
культуры, которыми они очень гордятся,
этнически евреи не предрасположены к
самостоятельному творчеству. Они успешно
действуют в чужой культурной среде,
гениально адаптируясь к ней, много
перенимая, преобразуя иноэтническую
культурную среду в своих интересах.
Возможно, длительная специализация и отбор
привели к тому, что среди евреев чаще
встречаются индивиды способные к
интеллектуальной деятельности. Однако
следует учитывать, что евреи выдающиеся
мастера присваивать приоритеты и умеют
общими усилиями третьеразрядным еврейским
персонажам создавать первоклассные
репутации выдающихся деятелей. Из евреев
получаются действительно замечательные
интерпретаторы и компиляторы. Наиболее
ранние еврейские тексты, библейские,
созданы не ранее Вавилонского пленения под
очевидным влиянием более развитых
цивилизаций. Собственная еврейская
культурная среда - без опоры структуры
какого-либо народа – бесплодна. Это ясно
показала полувековая история Израиля –
глухой культурной провинции Европы.
Книга
Фаста подходит к концу. В завершении своего
труда наш Фаст как следует обругал бывшего
лучшего друга евреев – СССР.
«Предав
забвению страдания и жертвы евреев, грубо
обманув их надежды, советские власти могли
с гордостью занять свое место рядом с
самыми отвратительными из своих
современников-капиталистов, ибо контроль
над нефтью – значительно более сильный
стимул, нежели мораль или заверения о
приверженности социализму».
Не
вполне понятно, почему обязанность
советских властей, по мнению Фаста,
реализовывать надежды евреев. Рассуждения,
касающиеся советского антисемитизма, мы
вынесли в отдельный раздел. В основе
советских противоречий с Израилем вовсе не
лежало советское стремление к арабской
нефти. Это очевидные домыслы Фаста. Богатые
нефтью арабские режимы ориентировались как
раз на США.
Фаст
заканчивает книгу следующей тирадой:
«Быть
евреем – не повод для отчаяния и депрессии.
Отчаяние и ужас, которые еврейскому народу
пришлось пережить, результат не того, чем он
является, а того, что сделал с ним
христианский мир, а раз так, значит, быть
евреем – некое чудо. Это не сознание своего
превосходства или неполноценности, это
сознание того, что ты в какой-то мере
посторонний, что у тебя всегда есть своя
особая точка зрения, что по крайней мере
некоторые евреи видят вещи яснее других
именно потому, что смотрят на них со стороны.
Мир нуждается в аутсайдерах».
Что
ж, пожалуй, это и есть квинтэссенция
жизненной философии евреев – внутренняя
отчужденность нееврейскому миру.
