Виктория Ванюшкина

ВРЕМЯ ЗАДАВАТЬ ВОПРОСЫ

Одной из наиболее существенных проблем является проблема мировоззрения. В данном случае это понятие взято в его прямом, буквальном смысле, то есть мировозрение – это то, как мы смотрим на мир. Исходя из этого, проблема мировоззрения имеет не столько теоретический, сколько чисто практический характер.
Способен ли человек увидеть мир таким как он есть, и существует ли вообще такой мир? На данный момент я предпочитаю не затрагивать этой темы, так как сейчас это не имеет существенного значения. Лучше задаться другим вопросом? Можем ли мы изменять свой взгляд на мир? И на этот вопрос, безусловно, можно ответить утвердительно.
С момента своего появления на земле, на человека немедленно наваливается груз чужих представлений о мире, ему преподносятся так называемые знания о мире и, хотя его и призывают познавать мир дальше, это познание уже изначально ограничено рамками ранее существующего представления. И здесь-то и происходит самое страшное. Человек решает, что он уже кое-что знает, он перестаёт пристально вглядываться в окружающее, видеть в нем тайну и загадку, пытаться задавать вопросы и искать ответы на них, искать самостоятельно.
Познавая мир в том виде, как он был дан ему другими, человек отказывается от творчества, поскольку творчество по сути своей это всё-таки создание нового, а основной постулат этого мира гласит, что «всё новое – это всего лишь хорошо забытое старое». В этом случае вся его роль сводится к укреплению уже заданного и по сути чуждого ему представления о мире. Между тем, некоторые чисто инстинктивно ощущают, что этот мир может быть и другим. Наиболее часто это ощущение появляется в переломные моменты жизни человека, когда происходит нечто, разрушающее сложившуюся, привычную картину. У большинства подобные кризисные моменты вызывают чисто иррациональный страх, что заставляет их или как можно быстрее приспособиться к новой обстановке, или же погрузиться в чисто ностальгические воспоминания об ушедшем «золотом веке», подобно страусу, прячушему свою голову в песок при виде опасности. У наиболее чувствительных и впечатлительных подобный кризис может закончится сумасшедствием или смертью.
Что же так пугает? Именно неосознанное знание того, что окружающий мир вовсе не является чем-то устойчивым и незыблемым, но может рухнуть в один момент. Почему это пугает? Потому что далеко не каждый способен стать творцом своего собственного мира, который, безусловно, также не вечен, однако всё происходящее с собственным миром зависит непосредственно от его создателя. Именно чувство ответственности отличает человека-творца, от человека-паразита. Паразит в данному случае не является отрицательной категорией, просто это наиболее подходящее определение того, кто сам не способен к творчеству, а может лишь питаться тем, что было создано другим или, еще точнее, не способен жить самостоятельно. Более того, вполне вероятно, что некоторые из живущих, вообще не являются людьми в полном смысле этого слова (то есть как соединение тварной и божественной природы или природной и метафизической), но являются лишь фантомами, которым при более глобальном изменении мира грозит полное уничтожение, абсолютное ничто (скорее всего именно благодаря их инстинктивному ощущению этого была создана материалистическая концепция).
Итак, невозможное – возможно. Мир (точнее наше видение мира) может быть изменён. Что, собственно говоря, нам это даёт? Очень многое – возможность созидать. Однако, для того, чтобы это произошло, изменение нашего видения мира должно происходить совершенно конкретным образом. Конфликт между земной и Божественной природой происходит и в каждом отдельном человеке. В принципе он был описан Достоевским, помните «Наполеон или тварь дрожащая», и ошибка Раскольникова – вернее самого Достоевского – была в том, что изменять он начал окружающее, то есть мир чужой. Подобный тип изменения присущ именно паразитам, не способным создавать своего. Тогда как изменять необходимо в первую очередь не окружающий мир, но себя, и даже не изменять, а пытаться очистить свой взор от всего чуждого и наносного, пытаясь найти свой собственный смысл и своё собственное оправдание тому, что мы создаём, никогда не забывая о том, что в этом случае уже больше не на кого будет свалить грехи, поскольку вся ответственность лежит на нас, созидающих.
Кроме того, крайне необходимо отказаться от видения мира как чего-то известного и привычного. Мир – это тайна. Всё, буквально всё окружающее нас, даже, казалось бы, самые привычные вещи должны превратиться в нечто неизведанное и загадочное. Мы сами должны заново дать им имена, так чтобы каждое из них было не простым набором букв, но обладало особым для нас значением.
Возможно я несколько повторяюсь, но мне хотелось бы обратить особое внимание на это видение мира как загадки. Вместо созидающих и паразитов, можно использовать и другое определение: человек-вопрошающий и человек, не задающий вопросов. При этом, однако, необходимо иметь в виду следующее. Вопрос должен задаваться не из праздного любопытства или для удовлетворения жажды «познания», но затрагивать всё существо вопрошающего, то есть вопрос – это не какая-то абстрактная мысль, но экзистенциальный опыт, а ответом на него становится сама жизнь.
И, в завершение, хотелось бы сказать ещё вот что. Почти все мы привыкли считать, что окружающий нас мир является законченным творением и всё подчинено железной логике причин и следствий. Но так ли это на самом деле? Что, если творение мира не завершено и каждое мгновение мир возникает снова и снова, переходя прямо из небытия в сущее? Я не собираюсь развивать очередную теорию и, тем более, настаивать на её истинности, я всего лишь задаю вопрос.



К оглавлению