№ 1 (1) октябрь 1999 г.Александр Елисеев
Я - оборонец!Или, если угодно, “наступленец”, ведь известно, что наступление чаще всего представляет собой самый лучший вид обороны. Впрочем, суть не в терминах, суть — в признании необходимым защищать территорию своей страны — от агрессоров, от сепаратистов, от бандитов — при любом режиме, каким бы он ни был. Некоторые националисты утверждают, что защита территории бессмысленна в условиях коммунистического или либерального режима, т.к. они сами являются оккупационными. Но это неверно, по крайней мере, в отношении России. Ни одна внешняя, чужеродная сила не способна навязать такой великой стране свою волю. Мы, и только мы, делаем неправильный выбор (другое дело, внешняя сила активно способствует его совершению). И в 1917, и 1991 годах именно мы, русские, совершили трагические ошибки, почти неотличимые от преступлений, за что расплачивались и расплачиваемся — кровью, слезами, потом. Но факт есть факт — никакой оккупации нет и не было — есть неправедное правление, за которое ответственны, в первую очередь, мы. Увы, это мы убили нашего Царя и развалили наше единое государство. Об остальных разговор особый.
Что же касается своей земли, её нужно защищать при любом раскладе. И здесь совершенно вредны все разговоры о том, что нация — это всё, а территория лишь небольшой довесок к ней, которым можно и поступиться. Нет, не так! Конечно, нация превыше земли, но без неё она уже не нация. Территория страны обладает мощнейшим сакральным символизмом.
Страна-земля всегда воспринималась в системе традиционного мышления как продолжение главного, столичного города — в принципе их считали чем-то тождественным. От этого отождествления и произошло русское “гражданин” (ср. со словом “град”) и английское citizen (ср. со словом city — “город”) в том же значении. И страна, и город представлялись чем-то строго очерченным, ограниченным, отгороженным. И тут уже прослеживается связь слов “город” и “сад”. “Эквивалентность образов “сада” и “города” для архаического мышления выражена уже в языке (славянское град означало и “город” и “сад, огород”, ср. градарь, “садовник”, вертоград, немецкое Garten, “сад”), — утверждает С. С. Аверинцев. — Они эквивалентны как образы пространства “отовсюду отгороженного”... и постольку умиротворённого, укрытого, упорядоченного и украшенного, обжитого и дружественного человеку — в противоположность “тьме внешней” (Матф. 22, 13), лежащему за стенами хаосу...”. Вот почему патриотизм священен — родная земля является образом рая, небесного отечества, в котором душа обретает вечное блаженство. Идя в атаку, русские воины кричат “ура”, бессознательно воспроизводя древнейшие практики славянской боевой “магии” — одним из вариантов названия рая-ирия было слово “урай” — таким образом указанный клич выражает готовность бойца погибнуть за земной рай (Родину) и оказаться в небесном раю (в древности считалось, что павший на поле боя сразу попадает в райские кущи независимо от степени своей греховности).
Родная, райская земля пропитана кровью павших за свой народ. А поскольку кровь есть душа (в Библии сказано: “душа всякого тела есть кровь его”), т.е. она чудеснейшим образом символизирует душу, то почва страны, её территория смешана с душами русских, с их совокупным соборным Духом. Эта одушевлённая реальность властно растворяет в себе даже антинациональную власть, заставляя её выполнять (скрипя зубами и дико ругаясь) некоторые важнейшие функции национального государства. Такие функции выполнял безбожный Совдеп, когда вёл русские дивизии на тевтонов или запускал в космос первый спутник. Такие функции выполняет и нынешняя воровская Эрефия, когда ведёт бои с исламскими сепаратистами на Кавказе и производит сверхсовременный самолет-разведчик “Евпатий Коловрат”. Земля, напоённая Кровью, Дух Нации, сама Нация, корнями вросшая в свою Почву, не выпускают из стального зажима никого, заставляя каждого служить тому, что сильнее всех капиталов и всех тайных обществ. И они же не прощают измены никому — пусть даже она осуществлена “по ошибке” — из благородных, патриотических побуждений.
Наша Кровь и есть наша Почва, наша основа, а наша Почва давно уже стала почти неотличимой от нашей Крови — так много её пролилось. Вместе они пронизаны яростными, буйными энергиями нашего Духа. И эта бурлящая, стонущая, поющая стихия — Континент Россия, Планета Россия, Вселенная Россия. Космическая Возлюбленная с волосами из солнца и глазами из неба. Русская София...
Пока есть ещё на карте страна, именуемая “Россией” (пусть речь идёт и об урезанной, изуродованной России), враг не успокоится. Он до одури боится даже изнеможенной Руси, страшится глядеть на её карту, где она раскинулась на 1/8 часть суши; вздрагивает от рёва наших бомбардировщиков, пока они ещё стартуют с наших аэродромов; смертельно завидует нашим учёным, продолжающим совершать выдающиеся открытия в крайне тяжёлых условиях. Единое целое, спаянное общностью Крови, Территории, Языка и Истории продолжает существовать — значит завтра оно сможет выплеснуть всю свою мощь на мировую закулису и её марионеток. Поэтому нас будут уничтожать, уничтожать тотально.
И многое уже сделано — численность населения стремительно сокращается, рождается всё меньше детей, сотни тысяч, если не миллионы, гибнут в бандитских разборках, под “кайфом”, под “градусом”, от несчастных случаев, от пуль исламских боевиков.
Но этого мало! Теперь врагу нужно расчленить нашу страну на десятки суверенных бантустанов, лишив Россию даже формальной субъектности. Им нужно полностью деморализовать русских фактом крушения даже того, что ещё осталось. Им нужно, чтобы мы совершили последний иудин грех, чтобы не просто отдали “куски” от своей райской земли, но разнесли её израненное тело по криминально-бюрократическим уделам. Тогда гнев Бога на свой народ, народ Третьего Рима будет воистину ужасен. Американские, европейские, турецкие, японские хищники окончательно разграбят наши богатства. Кочевые банды исламистов зальют русской кровью Поволжье, Кубань, Ставропольщину, Донскую землю, дойдут до Москвы и Твери, оскопят десятки тысяч русских мужчин, осквернят десятки тысяч русских женщин, уведут в полон десятки тысяч русских детей — для того, чтобы превратить их в манкуртов-янычар. Потерявшая свой костяк грандиозная индустриальная конструкция рассыпется сотнями химических и ядерных катастроф, и осколки былого технотронного могущества окончательно отравят наши реки, озёра, леса, поля. Вконец озверевшие от боли и страха толпы станут крушить остатки культуры, разнося в пыль древние соборы, сталинские высотки и опустевшие заводы. Вот тут-то и придут сытые, румяные биороботы-миротворцы из НАТО — они будут методично и буднично добивать конвульсирующий народ. Тень Сатаны, зависшая над планетой, материализуется в Антихриста, которому поднесут на огромном блюде голову последнего русского.
Уже сегодня сепаратисты всех мастей рвут на части ослабевшую федерацию. Показательно, что вылазки исламских боевиков на Кавказе совпали по времени с политическим объединением мусульманских региональных лидеров в рамках блока “Отечество — Вся Россия”. Во многих национальных республиках местное законодательство давно встало над общефедеральным — теперь ползучим сепаратистам осталось только дорваться до центральной власти. Дальше — крушение федерации и кровавый террор исламистов.
Пусть не надеются некоторые патриоты, что развал страны вызовет ответную реакцию, дав импульс русскому сопротивлению. По этой логике поражение в чеченской войне должно было привести к резкому росту русского национализма, однако, стало ещё хуже. Мы слишком ослабли, чтобы возмущаться всей нацией — положение может спасти лишь воля немногих, убеждённых в истинности имперского национализма.
Поэтому сегодня, наверное, как никогда, нужно быть оборонцем. Нужно противодействовать сепаратистам там, где это только возможно, не боясь некоторого усиления ельцинского режима, оно сегодня является наименьшим злом. Нужно отбросить все парламентские игры, которые только поглощают энергию и финансы, но не приносят никакой пользы и способствуют расшатыванию российского государственного единства. Нужно отказаться от какого бы то ни было политического декадентства, от любого заигрывания с внешним врагом и собственным сепаратизмом, пусть оно и сулит некоторые политические дивиденды. (К подобным заигрываниям можно смело отнести недавнюю публикацию в “Лимонке” воззвания “исламской шуры Дагестана”, в которой бандиты-исламисты лицемерно провозглашают своей главной целью борьбу с сионизмом).
Наконец, нужно решительно и громко выразить солидарность с русской армией, противостоящей южным хищникам. Поразительно, но сегодня националистические движения и печатные издания почти не реагируют на кавказские события, что крайне контрастирует с их поведением во время чеченской кампании. Тогда многие националисты доходили до откровенных панегириков лично г-ну Ельцину — к примеру р-р-революционная “Лимонка” поместила портрет президента с подписью “Так держать!”. Сегодня же наблюдается другая крайность — почти полное невнимание. А между тем, поддерживать армию необходимо и сегодня. Пусть эта поддержка не очень сильно повлияет на политический климат в стране, но, во-первых, определённое влияние она всё же окажет, а во-вторых, привлечет в национальное движение очень многих людей, по-настоящему обеспокоенных судьбами России, воспринимающих национализм не только в качестве абстрактных рассуждений, но и как реальную заботу о конкретных русских интересах.
Главное — не превращать оборончество в конформизм, в соглашательство с правящим режимом, как это было в 1994-1996 гг. (так же неприемлемо превращение оппозиционности в пораженчество). Оборончество в условиях нынешнего режима должно быть революционным. Борьбу с внешним врагом и сепаратистами надо сочетать с борьбой против режима — просто устранение последнего не следует достигать усилением первых. Кстати сказать, к подобному варианту сегодня склоняются КПРФ и НПСР, успевшие уже сделать некоторые реверансы в сторону “Всей России”. Очевидно красные (вернее “розовые”) питают некоторые надежды на ослабление ельцинского режима при помощи региональных, по сути, сепаратистских элит, также ориентирующихся на парламентскую республику.
Если Зюганов сойдётся с “регионалами”, это будет вполне в традициях большевизма и ленинизма — вождь Октября тоже не чурался пораженчества, считая главным захват и удержание власти. Сегодня КПРФ успешно воскрешает дело (или тело?) Ленина — нынешняя трусость по отношению к режиму не мешает ей по-прежнему радикально бороться против русской нации. Чего стоит хотя бы требование передачи основных властных полномочий парламенту? Это в российских-то условиях!
К сожалению, националистические силы не способны пока чётко обозначить свою позицию, выбрать оптимальную модель отношения к государству. Они по-прежнему оторваны от реальной жизни и обитают в области абстракций. При этом националисты упускают возможность использовать некоторые события для аргументации в пользу своего имперского оптимизма. Так, они почти не обращают внимания на готовность дагестанского народа с оружием в руках бороться против исламистской (по сути космополитической) заразы. А сегодня позиция подавляющего большинства дагестанцев лучше всего свидетельствует о том, что имперское единство народов не миф, а реальность.
И, конечно, пока русские националисты будут витать в облаках, ощутимой поддержки им не получить.
Следовательно, пора становиться на реальную национальную почву, что, естественно, не означает отказа от религиозно-мистических идеалов. Пора отказаться от излишней эмоциональности, перетекающей в истеричность, от беспочвенной декаденщины, от сектантства. Пора противопоставить всему этому мужественное спокойствие аскета и непререкаемую волю воина, выработать господское мировоззрение, подчиняющее себе все противоречия и придающее окружающей реальности строгую, кристальную целостность. Пора занять чёткую революционно-консервативную позицию, гибко соединяющую оппозиционность и государственничество, разрушение и созидание.
В любом случае — наша земля священна, и никакому режиму её святость не уничтожить. И эту землю, её единство и целостность, нужно защищать при любых обстоятельствах. Лично я готов бороться с сепаратизмом в союзе с любой, даже весьма малосимпатичной мне силой (при этом сохраняя готовность повернуть против неё в любой подходящий момент). В 1991 году я стоял у Белого Дома не потому, что мне нравились демократы, а потому, что я был против власти коммунистов. В 1993 году я был там же, и не потому, что мне нравился парламент, а потому, что я был против антинациональной диктатуры. И если понадобится я (в 1999 или 2000 году) пойду куда будет нужно защищать российский Центр — не потому, что я за кремлевских чиновников, а потому, что я против сепаратистов.
Ибо я — оборонец!
