№ 1 (1) октябрь 1999 г.Александр Железин
Правая идея и либеральнаяСовременная политическая жизнь России представляет собой сплошной абсурд. Одно из наиболее ярких тому свидетельств — создание т.н. “Союза правых сил”, объединившего крайних либералов (Немцова, Хакамаду, Кириенко, Гайдара и др.), выступающих с откровенно западнических, ультракапиталистических позиций. Теперь слово “правые” прочно ассоциируется с космополитическими, подрывными элементами, что совершенно противоречит его изначальному смыслу, ибо он чрезвычайно значим в системе индоевропейской лексики, являясь предельно сакральным понятием.
“Правое” всегда отождествлялось у индоевропейцев с чем то прямым, с сутью, истиной, существованием (бытием). Причём они неизменно противопоставляли ему “левое”, связывая его с кривизной, ложью, небытием. Особенно ярко это проявилось у древних славян, знавших о метафизической войне двух вселенских начал — Правды и Кривды: “Это не два зверя собиралися,/ не два лютые собигалися:/ Это Правда с Кривдою соходилася/ Промеж собой они... бились-дрались/. Кривда Правду одолеть хочет...” (“Голубиная книга”). Интересно, что “левое-кривое” не всегда символизировало зло — часто оно применялось для характеристики земного, понимаемого как некая оппозиция небесному... Славяне относили мужское начало к правому, тогда как женское — к левому — кое-где и до сих пор во время свадеб и погребений женщины стоят строго влево от мужчин. Выдающиеся исследователи славянской мифологии В. В. Иванов и В. Н. Топоров писали: “Противопоставление правый-левый лежит в основе древнего мифологизированного права (право, правда, справедливость, правильный и т.п.), гаданий, ритуалов, примет...”
Оппозиция правого и левого характерна и для христианства. Так, считается, что во время Страшного Суда праведники будут находится по правую руку от Христа, грешники — по левую.
Таким образом правое, в противоположность левому, характеризует нечто метафизическое оправданное, благое, мужественно-героическое. Определение “правый” больше подходит традиционалистскому, “реакционному” движению, устремленному к мистической духовности, монархии, имперскому национализму и сословно-кастовой иерархии. Оно указывает на его духовность, склонность к утверждению идеальных ценностей. Напротив, левым должен считаться материалист, существо, отрицающее сакральность либо искажающее её, что, по сути, является наиболее кощунственным. Получается — левыми надо считать как коммунистов, так и либералов — оба этих течения имеют общую мировоззренческую основу — материализм (откровенный или “скрытый”).
Именно материализм — “человеческое, слишком человеческое” — приводит и тех, и других к демократизму (пролетарскому или буржуазному), основанному на господстве массовости. Именно материализм, стремящийся низвести высшее духовное до низшего материального, побуждает и тех, и других отрицать власть высших (аристократов) и создавать социальные системы, уравнивающие людей по некоему среднему образцу. Именно материализм вытравливает из их сердец глубоко иррациональное, мистическое внимание к голосу Крови, способствуя возникновению разного рода космополитических проектов (создания “советского народа”, “нового мирового порядка” и т.д.). Поэтому нельзя найти особую разницу между коммунистами и либералами — это, по большому счету, одно и то же движение — материалистическое, т.е. левое.
Впрочем, возможна и другая система рассмотрения. Если обратить особое внимание на определённые различия, которые существуют между либералами и коммунистами (а они вполне реальны) и сравнить указанные направления с традиционалистским, то получится примерно такая картина. Национал-традиционалисты как хранители истинно духовных ценностей, окажутся правыми, коммунисты — откровенно левыми, а либералы — “скрытыми” левыми, маскирующими свою левизну. В последнем случае имеет место попытка окрасить (в целях мимикрии) левую составляющую политической системы в правые цвета. Многие либералы не выступают открыто против религии, мистики, наоборот, они довольно активно используют их элементы. Самым ярким примером подобного использования является “официальный” протестантский фундаментализм, на который ориентируется значительная часть американских плутократов. Естественно, ни о какой полноценной духовности в данном случае и речи быть не может, т.к. протестантизм подменяет её психологизмом, фактически отвергая потустороннее и низводя его до уровня пресловутых “моральных ценностей”, в свою очередь, низведённых до этики предпринимательства.
Могут возразить — современные российские левые, в частности КПРФ, также заигрывают с духовностью, религией. Однако, это свидетельствует всего лишь о том, что сегодня в России многие левые не являются откровенно левыми, как это было в прежние времена. Они сейчас ближе к либералам, точнее к социал-демократической составляющей либерализма. Подобный вывод полностью подтверждается конкретной политикой Зюганова и других “народных патриотов”, всячески потворствующих либеральному руководству России.
Впрочем, в России и по сей день существуют немногочисленные, но всё-таки довольно активные левацкие группировки (Российская коммунистическая рабочая партия, Всероссийская компартия большевиков и т.д.), практикующие, в той или иной степени, атеизм. Они никак не заигрывают с религией, что вполне соответствует их откровенно левой ориентации.
В любом случае, либерализм не имеет никакого морального права считать себя правым направлением. Кстати сказать, русская политическая традиция начала XX в. (в лице наблюдателей самой разной идейной направленности) считала правыми именно консервативных националистов — черносотенцев. Г-да Милюков, Петрункевич, Гучков, Родзянко и прочая кадетско-октябристская публика пришла бы в ужас, если кто-нибудь назвал бы их правыми.
Либералы пытаются подделать, исказить правую идею, похитить её у националистов. При этом они уже используют некоторые смысловые конструкции, принадлежащие откровенным “реакционерам”. Так, Хакамада даже заявила, что правее её находится только стенка (как известно, подобное определение собственной позиции сделал в своё время В. М. Пуришкевич). Сегодня традиционалисты имеют дело с “войной смыслов”, в ходе которой священные образы пародируются и используются в инфернальных, сатанинских целях. Дьявол, именуемый “обезьяной Бога” как раз и строит свою “стратегию” на пародировании высших ценностей, которые отрицаются им при помощи их извращения.
Следовательно, перед всеми истинно правыми сегодня стоит задача создать стройную и непротиворечивую, современную, правую идеологию, чётко и последовательно ориентированную на религию и иерархию, идеологию, утверждающую солнечный, царский, патриархальный порядок, который основан на господстве мистиков и воинов.
