№ 2 (4) апрель 2000 г.
То не власть, что не от БогаВ преддверии президентских выборов можно было услышать многочисленные рассуждения, доносившиеся из среды национал-патриотов, о том, как следует голосовать и как относиться к результатам выборов, итог которых ни у кого не мог вызвать сомнений. Наша газета принципиально не участвовала в этой бесплодной дискуссии - во многом из-за того, что исход выборов был однозначно предопределен. Но не только этим обстоятельством объясняется наша позиция. Призывая к возрождению традиционного русского самодержавия, мы обязаны придерживаться православных воззрений на сущность власти, и именно поэтому мы отвергаем сам принцип «демократических выборов» как мерзость перед Богом, о чем уже заявляли неоднократно накануне думских выборов.
В связи с полным разномыслием на сей счет в рядах национал-патриотов полезно прояснить существо православной доктрины власти. Сделать это тем более необходимо, что из среды деятелей, называющих себя «православными», раздаются голоса такого содержания: «Правителя, избранного народом, надо принимать как поставленного Богом, ибо существующие власти от Бога установлены». И коль скоро звучат такие голоса (от безысходности или же с хитрым фарисейским умыслом - уж не знаем, чего тут больше), ясно, что назрела пора чистить души от скверны преклонения перед «народом».
Вспомним, что идея русского самодержавия не приемлет таких понятий, как «народная воля», «народное мнение», и формула «глас народа - глас Божий», пущенная в ход разрушителями монархии - либералами XIX века, была ей органически чужда. Царь Иван Грозный подчеркивал сущность своей самодержавной власти тем, что он «царь по Божьему соизволению, а не по многомятежному человеческому хотению». Как видим, в этом утверждении два источника власти - «народный суверенитет» и божественное избрание - однозначно противопоставляются друг другу. Для русского правосознания времен Третьего Рима легитимность власти никак не была связана с «народным волеизъявлением». Даже когда в периоды междуцарствий созывались Земские соборы, это делалось не для «избрания» царя, как придумали либеральные историки, а для совета о том, кто из ныне живущих должен занять престол по праву наследования, т.е. родственной близости с прежней, Богом дарованной, династией. Так было и с Борисом Годуновым, и с Михаилом Романовым - в обоих случаях это называлось не избранием, а призванием на царство. На царство были выбраны (на альтернативной основе!) Василий Шуйский и королевич Владислав, и именно отсутствие у них легитимного права подорвало моральные основы их власти вопреки всякому «демократизму». То же случилось и с Годуновым - чтобы его свергнуть, оказалось достаточно одного призрака кровного царевича.
Но, может быть, самодержавие - не единственная форма власти, отвечающая православным воззрениям? Может быть, у Православия вообще нет никакой государственно-правовой концепции? Разве не четко сказано в Евангелии: «Несть власти, аще не от Бога»? А посему не подобает ли со смирением повиноваться всякому иноверцу и атеисту, кто именует себя «властью», ссылаясь на свое «народное избрание»? К счастью, истинное Православие, завещанное нам отцами Церкви, не может содержать подобного маразма, в который впадают иные современные деятели.
Утверждение Св. ап. Павла о том, что «несть власти, аще не от Бога», относилось к римской императорской власти. Эту власть древние христиане почитали как священную (не случайна доктрина Второго и Третего Рима), они даже молились за благоденствие Римской Империи. Вообще, священной властью - а иная власть не власть, а Божье попущение - может быть только самодержавная монархия. Сказано: «Царь сам по себе человек, но властью подобен Богу» (Св. Афанасий Александрийский). Вот и всё - лучше не скажешь!
Исходя из сказанного, властью можно почитать лишь ту авторитетную силу, что исходит от Бога посредством таинства помазания на царство, совершаемого над наследственным самодержавным монархом. Основанием для такого события в будущем может послужить только деятельность правителя по действительному восстановлению религиозных и гражданских устоев православного Царства. До тех пор, пока такая власть не сложилась, любое правительство не есть истинная власть, и повиноваться ему допустимо лишь в той степени, в какой это не противоречит русской национально-религиозной совести. Только так, и не иначе, могут ставить вопрос об отношении к власти и «власти» настоящие национал-революционеры.
