№ 1 (6) январь 2001 г.Олег Носков
Падение небесМне вспоминаются строки из Некрасова:
Я лиру посвятил народу своему.
Быть может, я умру, неведомый ему.
Но я ему служил, и сердцем я спокоен.Многие, наверное, восхищались возвышенностью этих строк. Однако, обратите внимание: "…я ему (т. е. народу) СЛУЖИЛ". Это заявляет не советский генсек, а потомственный аристократ. С точки зрения святоотеческой традиции, у Некрасова довольно странный повод для успокоения: он служил не Богу, не царю, - он служил Народу. Отчего же наш поэт пришёл к успокоению? Его, судя по всему, ожидает геенна, а он, тем не менее, "сердцем спокоен". Создаётся впечатление, что Народ заменил ему Бога.
Так называемый кающийся дворянин стал чуть ли не нашим национальным достоянием. Обычно на примере кающихся дворян некоторые патриоты пытаются доказывать широту и высокие качества русской души (ведь на Западе, как известно, аристократы не доходили до таких крайностей). Я же полагаю, что кающийся дворянин на самом деле был зловещей приметой надвигающихся кровавых событий. В этой тяге аристократа служить народу мы усматриваем, скорее всего, какое-то противоестественное влечение, какое-то психологическое извращенство.
Может, нашим дворянам было жалко бедных и несчастных мужиков, и потому эти господа желали облегчить им жизнь? В принципе, этому можно поверить. Однако неужели ради этого необходимо отменять свой господский статус, записываться в слуги народа? Зачем, скажите, отказываться при этом от роли хозяина, пренебрегая привилегиями, дарованными Богом и Царем? Ведь, допустим, если какой-нибудь крестьянин пожелает более усердно заботиться о своей лошади, то это ещё не значит, что теперь он перестал считать себя её хозяином. Даже самый добрый хозяин, при всей своей любви к домашнему скоту, никогда не опустится до его уровня и не станет жить в хлеву и питаться овсом и соломой. И уж тем более он никогда не назовёт себя слугой своего скота.
Я привёл этот пример не для того, чтобы сравнить народ с домашним скотом, а чтобы наглядно продемонстрировать ясные как день ПРАВИЛА СУБОРДИНАЦИИ. Есть хозяева, и есть слуги. И если хозяева добровольно отрекаются от своих полномочий, значит мы сталкиваемся с очень сложным феноменом, не имеющим изначально никакого отношения к экономике или политике.
Итак, дворяне и интеллигенты пошли "в народ", называя себя его слугами, - что бы это, собственно, значило? Часто ссылаются на какую-то разбуженную совесть. Однако, повторю ещё раз, "разбуженная совесть" - это не повод для принципиального отрицания господского статуса, тем более, что из этого логически вытекало отрицание Бога и самодержавия, чем, кстати, постоянно грешили "слуги народные". Безусловно, народопоклонничество наших дворян и интеллигентов было феноменом религиозного порядка. Ни о какой экономике или о политике речи здесь нет. "Народ" - это не просто конкретные мужики, каждого из которых, взятого в отдельности, наш "падший" аристократ мог запросто презирать. "Народ" в данном случае - это некий дух земной, сила и воля которого как бы была сосредоточена в социальных низах. Отсюда идёт и само метафизическое понятие "воли народа" - как некоего конкретного проявления этого загадочного духа. Надо сказать, что здесь мы сталкиваемся с универсальными представлениями, характерными и для западных европейцев. Русские же (как это с нами часто случается) дошли в своем почитании "народа" до крайнего религиозного фанатизма. В нашей литературе часто отмечался сектантский характер русской интеллигенции, которая была просто одержима идеей служения народу.
Вот именно этот-то невидимый дух земной (под названием "народ") и оказывал воздействие на сознание наших кающихся дворян и революционеров. Результаты такой психологической переориентации предугадать было нетрудно. Если в сознании людей "воля народа" стала вытеснять "Божью волю", то и монархия стала восприниматься как абсурд. Если аристократы стали умалять свою значимость как господ, то в итоге их сословие было ликвидировано за ненадобностью. Если интеллигенты почитали за высокую честь "служить народу", то после революции они превратились в пресловутую "прослойку", назначение которой - обслуживать "гегемона". Если граф Лев Толстой превозносил физический труд, то справедливо ли обвинять одних только большевиков за пропаганду и насаждение пролетарской системы ценностей.
Можно сказать, что после революции почти все получили то, к чему стремились: кто превозносил мученичество - стал мучеником, кто хотел "служить народу" - стал его слугой, кто заявлял о своей ненадобности - был уничтожен, кто обожал Запад - оказался в эмиграции. И не надо, ради Бога, по малейшему поводу ссылаться на еврейских банкиров и германское правительство. Логика событий неумолимо вела наше общество к революции. Духовно люди были готовы к этой кровавой развязке, поскольку трон и церковь воспринимались уже как большое недоразумение.
За свои революционные симпатии русская интеллигенция подверглась многочисленным проклятьям со стороны защитников российской государственности и сторонников национального самоопределения. Эти проклятья сыплются на её голову и по сей день. Возможно, что всё это справедливо, однако, не совсем. Дело в том, что антагонисты наших революционеров (из числа русских патриотов-почвенников) не столь уж безгрешны, чтобы можно было безоговорочно признать за ними абсолютную непричастность к революционным потрясениям. Конечно, к революции они не призывали, в подрывной деятельности непосредственного участия не принимали, однако, их идеи подрывали основы Церкви и монархии не меньше, чем бомбы революционеров-террористов подрывали общественный порядок.
Славянофилов и западников традиционно разносят по разные стороны идейного водораздела. Западники, как правило, поголовно тяготели к атеизму, а потому чего-то собственно русского, почвенного в них не усматривают. Славянофилы же вели себя как христианские проповедники, в силу чего иногда поддаёшься искушению ставить их в один ряд со Святыми Отцами. Однако… славянофилы, надо сказать, несколько по-своему понимали некоторые христианские истины (ведь и Толстой, между прочим, трактовал Евангелие на свой манер). Отсюда, я думаю, их гипертрофированное народничество и подозрительное отношение к монархии. Ничего подобного, как мы знаем, не наблюдалось у истинных православных подвижников, которые являлись ревностными охранителями монархических принципов и никакого народопоклонничества не проповедовали. Для них, во всяком случае, монарх всегда оставался Помазанником Божиим, в то время как для славянофилов он был в большей степени козлом отпущения, несущим бремя греховной власти.
По правде говоря, славянофилы были теми, кто столь отчетливо поставил перед русским обществом тот самый роковой вопрос, который, как было сказано, ведёт к кровавым потрясениям. Вольно или невольно, для славянофилов этот вопрос разрешился всё же в пользу "народа". Можно сказать, что они сыграли в русской истории примерно ту же роль, которую сыграли в Западной Европе тамошние гуманисты. Последние, как известно, перенесли Божественные атрибуты на человека. Но ведь фактически то же самое сделали наши славянофилы, буквально перенеся божественность на простонародье. Правда, если на Западе обожествили, так сказать, отдельно взятую личность (отсюда ненавистный для многих славянофилов западный индивидуализм), то в России божественные атрибуты признали за коллективным началом, которое, по мнению славянофилов, отражает некоторый настрой народной русской души.
Бога славянофилы, конечно, не отрицали, но ведь и гуманисты, и их последователи воинственными безбожниками не являлись, однако их учение прямо вело к безбожию и революции. Не относится ли то же самое и к нашим светским богословам? Ведь для них народ фактически несёт в себе образ Бога, и из недр народной души как бы исходит само религиозное чувство. Одним словом, сама вера и все высшие религиозные переживания имеют своим корнем душу народа (точнее - простонародья, ибо в России под словом "народ" постоянно понимают социальные низы). Интересно отметить, что, если православные подвижники связывают процветание и силу России непременно в Вере, в преданности Богу, то, например, славянофил Аксаков даёт более "светское" понимание данной проблемы: "Неужели ещё нужно доказывать, что всякое государство может быть крепко только внутренней органической силой, которая и есть народность?" (И. С. Аксаков, "В чём залог прочного развития и единства России?" - обратите внимание на само название статьи). В данной статье Аксаков не даёт каких-либо сугубо деловых предложений - он буквально молится на народ, надеется на него и призывает других делать то же самое. "Русскому обществу недостаёт именно уважения к своей народности, веры (выделено мною - О. Н.) в свою народность (не в материальную силу народа, а в его начала)" (там же). Более откровенно, думаю, выразиться трудно.
Николай Данилевский - последователь славянофилов - довольно последовательно и, я бы сказал, достаточно научно развивает эту народническую идею. У него "народ" приобретает уже отчётливо онтологическую окраску. "Народ" - это чуть ли не "воля" Шопенгауэра или "Мировая душа" Гегеля, - некое творящее, производящее начало. Правда, в данном случае Данилевский как истинный патриот ограничивается только русским народом. Русскую историю у него творит непременно сам народ - правители и вожди лишь невольно и неосознанно выражают народное настроение, народные чаяния (или "волю народа" - как выразился бы либерал или социалист). Выдающиеся личности русской истории, по Данилевскому, - это своего рода "представители народного сознания" (см. об этом: Н. Я. Данилевский, "Россия и Европа", гл. 8
). Коллективному началу Данилевский также отдаёт предпочтение, считая его отличительной чертой русского психического строя при сравнении с западным индивидуализмом.
Итак, славянофилы и их последователи явно приземлили православие - даже при всём своем стремлении подчеркнуть приоритет религиозного начала. В результате возник довольно странный и столь же опасный гибрид народного христианства или земного православия. Именно славянофилы, я думаю, создали эмбрион народопоклонничества и внедрили его в недра православного сознания. Впоследствии из этого эмбриона вырос тот кровожадный коммунистический бес, который и по сей день сидит почти в каждом из нас, и для изгнания которого просто необходимо второе крещение.
Мы привыкли воспринимать большевистскую идеологию как теорию западного, по-преимуществу, происхождения, а не просто как некое тёмное влечение души, не как выражение каких-то сокровенных чувств определённого типа людей. Меня давно интересовал вопрос: почему именно коммунизм (в марксистском изложении) на семьдесят лет воцарился в нашей стране в качестве священного мировоззрения? Отчётливо я это понял, когда прочёл "Народную монархию" Ивана Солоневича
Само название книги - "Народная монархия" - способно насторожить любого истинного монархиста. Если в своё время славянофилы натолкнули общество на мысль о народном православии, то уже спустя сто лет ярый русский патриот Иван Солоневич подробно излагает доктрину народной монархии. Мне его книга интересна не в собственно доктринальном плане (ни один нормальный человек не станет отрицать, что любой народ должен жить в соответствии с собственными интересами), а в плане, так сказать, психологическом - Солоневич довольно искренен в собственных суждениях и не опирается сознательно практически ни на одну теорию. В этом, пожалуй, заключается ценность его труда, который отражает подлинные убеждения автора и реальный настрой его души.
Солоневич зарекомендовал себя как ярый антилиберал и антикоммунист. Однако, на примере его труда можно видеть, как яд коммунизма способен пропитать в целом национально-патриотическое и в общем-то русское по духу учение.
Когда я читал "Народную монархию", меня не оставляло ощущение, что её автор по духу типичный материалист. Во всяком случае религия для него существенной роли не играет. Православие он признаёт в силу традиционности этого вероисповедания, а также в силу некоторой привлекательности (Православие, дескать, учит, что человек добр от рождения, - так понимает это Солоневич). Какие-либо догматические разногласия между христианскими доктринами он считает вздором и выдумками праздных богословов. Все это свидетельствует о том, что Иван Солоневич ровным счётом ничего не смыслит в христианстве, являясь, по-существу, самым настоящим безбожником. Православие для него, как и идея Бога, - не более, чем декоративный элемент.
Соответственно этому, Солоневич на том же уровне трактует идею монархии. Приведём обширную цитату из его труда: "Русская монархия исторически возникла в результате восстаний низов против боярства и - пока она существовала, - она всегда стояла на защите именно низов. Русское крестьянство попало под крепостной гнёт в период отсутствия монархии, когда цари истреблялись и страной распоряжалась дворянская гвардия. Русская монархия была только одним из результатов попытки построения государства не на юридических, не на экономических, а на чисто моральных основах - с европейской монархией её объединяет только общность внешней формы" (И. Солоневич, "Народная монархия", ч. 2 "Дух народа"
Однако, это ещё не всё. Исходный, на мой взгляд, тезис солоневической доктрины гласит, что якобы не цари творили Россию, а Россия творила царей. Несмотря на предметную пустоту этой изящной метафоры, она весьма отчетливо отражает общий характер почвеннического мировоззрения и его скрытую коммунистическую подоплеку. Россия для Солоневича - это, конечно же, не территория, - что было бы просто нелепо. Россия у него - это довольно ёмкое понятие, имеющее к тому же онтологический статус. В принципе, Россия и русский народ (в значении простонародья) для Солоневича почти синонимы. Точнее, Россия - это некое проявление воли народной. Последняя же выступает как тёмная стихия, творящая, однако же, государство и, соответственно, царей. Здесь Солоневич, даже, наверное, не подозревая того, перекликается с господином Данилевским, а самое главное - с товарищем Марксом. Солоневич, по сути, по-своему выразил основной постулат исторического материализма, когда пытался уверить весь мир, что русскую историю творил именно простой народ, тогда как выдающиеся личности играли в русской истории подчинённую, служебную роль (о том же заявляет, как мы знаем, и марксизм). Мало того, "антикоммунист" Солоневич демонстрирует прямо-таки большевистское негодование, когда речь заходит о высших сословиях. Виновниками всех русских бед для него выступают дворяне и интеллигенты. Конечно, в России среди бояр было много откровенных подлецов и предателей, однако Солоневич выступает против барского (иными словами, аристократического) сословия вообще.
Что касается интеллигенции, то по мнению нашего "антикоммуниста", она должна служить интересам "русских изб", то есть быть пресловутой "прослойкой" - как это и случилось при большевизме. В свою очередь, "русские избы" (трудовое крестьянство - выражаясь по-марксистски) - это, без сомнения, солоневический класс-гегемон, созидающий (как и пролетарии у Маркса) русскую историю и являющийся активным, творческим началом. Солоневич, безусловно, отдаёт предпочтение физическому труду, ставя его, как и следовало ожидать, выше умственного. В этом он сближается не только с Марксом и Лениным, но и с графом Львом Толстым, которого он столь сильно презирал. Наука привлекает Солоневича в силу её практической пользы, поскольку он, как истинный большевик, предпочитает точные науки, - вот вам и Святая Русь!
Стоит ли после этого всего с недоумением воспринимать нашу революцию, если русский националист создаёт учение, на полшага от которого - пошлый бюргерский морализм, а на шаг - чистейший большевизм.
Интересно, что "Народную монархию" автор назвал попыткой диагноза. Честно говоря, никакого диагноза я там не обнаружил, - в большей степени это было произвольным фантазированием - не меньшим, чем у господина Бердяева. Солоневич, например, так и не ответил на вопрос: если русский народ сам творит историю, то как же он дошёл до кровавых потрясений, куда делся этот хвалёный "народный инстинкт"? Вместо этого Солоневич ищет козлов отпущения, главный из которых - царь Петр I. Получается весьма странная картина: историю творит народ, а за неудачи расплачивается отдельная личность. Учтём к тому же, что по Солоневичу "Россия творит царей". Кто же тогда сотворил царя Петра? Уж не Россия ли?
Наверное, православный русский народ когда-то лучше понимал сущность монархии, нежели доктринёры из числа почвенников. Во всяком случае, в народе в свое время ходили такие выражения как "Без Бога света нет, без Царя земля не правится", "Светится одно солнце на небе, а Царь русский на земле", - и ещё, весьма примечательное: "Народ - тело, Царь - голова". Одним словом, народу были присущи представления, прямо расходящиеся с учением патриотов-почвенников, благоговеющих перед так называемой "народной мудростью", которую я, честно говоря, признавать не спешу.
У того православного народа, на который молились и молятся наши почвенники, было одно прекрасное качество - он не считал себя гегемоном (опять-таки расходясь с воззрениями своих воздыхателей). Вдумайтесь только: "Народ - тело, Царь - голова". И это в то время, когда Солоневич с апломбом утверждает, будто для России умственные задатки царя не имеют особого значения - царь может быть почти идиотом, поскольку "народный инстинкт" всё равно выправит всё как надо. И вообще, по Солоневичу, глупый монарх даже лучше умного, поскольку как раз и хорош тем, что по причине собственной глупости не действует вопреки народному инстинкту, тогда как умник всегда своенравен. Если бы люди, подобные Солоневичу, лучше знали и понимали народ, они бы знали, что он, народ, был разумен тем, что не претендовал на разумность. Царям также стоит отдать должное, ибо они, в отличие от народно-монархических доктринёров, не внушали народу, будто он - голова.
Что касается упомянутой "народной мудрости", то её как таковой не было, поскольку всё мудрое народ получал извне, от своих духовных учителей и наставников. Народ (в смысле социальных низов) никогда не был создателем высших ценностей и источником какой-то особой духовности. Народ, словно луна, светит отражённым светом, а тот, кто отрицает или умаляет подлинный источник света, - тот приближает тьму. Не то ли самое делали русские почвенники, по сути дела, перенося источник благодати с Неба на землю? Простонародье никогда изначально не несёт в себе каких-либо высших качеств. Всё высшее, конечно же, исходит от Бога, проникая в этот мир через его земные воплощения (как Христос) или через боговдохновенных провидцев. Народ же усваивает высшие ценности в их готовом виде, следуя за своими духовными пастырями и преклоняясь перед силой их авторитета. Если же влияние последних ослабевает, народ вновь способен вернуться к своей изначальной дикости. События советского периода наглядно подтверждают это. Как только красные комиссары позакрывали церкви, как только прекратилось церковное влияние, народ стремительно стал утрачивать те качества, которыми так восхищались почвенники. Однако при этом, как ни странно, сохранилась одна черта, которая, пожалуй, единственная с своем роде, имманентно присуща простонародью, это - суеверия; они были неистребимы и во времена христианства, они сохранились и в советское время, они живут и по сей день. Ещё совсем недавно мы были свидетелями, как народ, после десятилетий оглушительной атеистической пропаганды, с невероятной лёгкостью поддавался чарам всяких "целителей" (вспомним хотя бы небезызвестных Чумака и Кашпировского).
Самое печальное, наверное, что наши почвенники-патриоты мыслят и действуют в "фольклорном" ключе не в силу заблуждения, а в силу своего психологического склада, - возможно, они на самом деле не в состоянии быть национальной элитой, - такой, какая присуща великой нации. Боюсь, что они не смогут подняться выше примитивного варварского вождизма и преодолеть свой стихийный (но в то же время вполне сознательный) демократизм - демократизм социальных низов. Если так, то великая русская нация навсегда останется в прошлом.
Проклятое западничество возникает у нас на почве ослабления элитарной психологии, постигшего наше общество с определенных пор. Не надо думать, что помещики-самодуры, нещадно поровшие мужиков, отражали какой-либо элитарный уровень, поскольку их самодурство, даже совмещённое с европейским обличием - показатель их явного одичания. Именно увлечённость русских дворян западными манерами уже отражала их элитарную малосостоятельность, ведь, как известно, именно варвары и дикари склонны подвергаться воздействию со стороны более сильных и духовно зрелых обществ. Так что, если сегодня мы подвергаемся массированному духовному воздействию извне, то это только результат нашей собственной варваризации. Запад силён своею элитой, которая каким-то чудом там сохранилась даже после всех революционных потрясений.
Теперь, почему же у нас любой человек, пытающийся преодолеть местное варварство (а варварства, особенно, в социальных низах, хоть отбавляй - пусть не морщатся наши патриоты), так или иначе обращается к западным образцам? Скорее всего, именно потому, что на Западе сегодня представлены самые сильные образцы элитарного сознания. С другой стороны, простой народ всегда склонен попадать под влияние наставляющей господской психологии, и коль нет своих наставников-господ (представляющих русский образец), то он вполне естественно усматривает таковых в лице американцев или немцев.
Трудно сказать, чем было вызвано в России элитарное ослабление, во всяком случае, тёмные времена татарщины не прошли даром (что бы там ни писал по этому поводу Лев Гумилёв). Период, когда бояре, словно простолюдины, называли себя в присутствии царя Ивашками и Афоньками, не мог не отразиться самым печальным образом на нашем самосознании. И именно так всё и вышло: Ивашки и Афоньки не смогли противостоять мощному интеллектуальному натиску со стороны гордого Запада; как подобает Ивашкам и Афонькам, они сами подвергались этому воздействию, чуть ли не откровенно признав в лице Запада своего хозяина.
Может показаться, что наши патриоты-почвенники, воюющие с западничеством, как раз и демонстрируют элитарность, поскольку, вроде бы, стороннему воздействию не поддаются. Однако эта "элита" постоянно остаётся без народа, а их антизападничество (в сегодняшнем варианте) ни к чему не приведёт по той причине, что и они подвергнутся ассимиляции, так сказать, в общем порядке (не они сами, так их дети).
Наши патриоты ненавидят Запад не как сильного и опасного конкурента (как то подобает подлинной элите), а как коварного и злобного хозяина-поработителя. Собственно, их патриотизм зиждется на ненависти именно к западной элитарности. Таким образом, они реагируют на воздействие Запада подобно тому, как это делают африканские негры или азиаты из Бангладеш. Вдобавок ко всему, наши патриоты всегда искренне солидарны с третьими странами в их борьбе против "империалистического засилья", усматривая в малых народах своих братьев по несчастью (и братьев по оружию). Меня, честно говоря, давно удручает тот факт, что русские почвенники почти не ощущают себя белой расой и готовы брататься с любым негром, лишь бы тот ненавидел "проклятый господский Запад".
Можно привести массу примеров, иллюстрирующих неэлитарный, а именно варварский "малонародный" характер сознания русских патриотов-почвенников. По этой причине понятие элиты ассоциируется у них с образом каких то кровожадных эксплуататоров, а потому им кажется, что быть элитой - значит предать свой народ. Однако это происходит, опять-таки, не в силу заблуждений, а в силу того, что наши почвенники полностью идентифицируют себя с социальными низами. Однако именно поэтому они до сих пор не могут стать национальными лидерами - лидерами великой нации. Единственное, на что они способны - как варварские вожди, это разражаться проклятиями в адрес Запада (нашего действительного сегодняшнего господина), проливать слёзы по "несчастному русскому народу" и мечтать о том дне, когда варварская орда негров и арабов разрушит европейское благополучие.
Русскость патриоты и по сей день стремятся усматривать в простонародных обычаях, хотя сегодня степень нравственной и интеллектуальной деградации наших социальных низов достигла почти необратимого уровня. Ещё немного, и наши "трудящиеся" станут хуже австралийских аборигенов.
В то же время наши патриоты никогда не скажут: "Вот, мы - русские, и мы сделаем русскими этот опустившийся народ". Вместо этого патриоты заявляют противоположное: "Вот, они - русские, и они страдают от подлых поработителей".
Патриоты не понимают, что, когда они кричат о том, что русский народ "обманут, развращён, унижен, оскорблён", они демонстрируют свою полную непригодность на роль национальных вождей и расписываются в своём интеллектуальном и волевом бессилии. Они не любят, когда русский народ уподобляют варварам, однако сами постоянно подтверждают данный факт, крича об униженном и обманутом народе (будто это не русские, а какие-то американские индейцы). Быть может, именно поэтому я выскажу эту нелицеприятную, но всё же правдивую мысль: НИКТО ТАК НЕ УНИЗИЛ ДОСТОИНСТВО ВЕЛИКОЙ РУССКОЙ НАЦИИ, КАК НАШИ СЕНТИМЕНТАЛЬНЫЕ ПАТРИОТЫ-ПОЧВЕННИКИ, и никто не несет большей ответственности за нашу трагедию, как эти несостоявшиеся борцы за национальное возрождение. Отрицая себя как мозг, голову нации, они, по-существу, обрекают народ на безмозглость и безголовость.
