№ B март 2001 г.Олег Носков
Одичание Белого МираКак то недавно мне попалась в руки одна газетная статья, к которой прилагалось одно интересное фото. На нем красовался маленький африканский дикарь, а рядом пояснялось, что примерно так выглядел наш отдаленный предок. Имелся ввиду предок всего человечества, всех рас. Мне, конечно, было непонятно, каким образом этот чернокожий уродец мог в продолжение тысячелетий приобрести благородные черты европейских баронов, эллинских аристократов или арийской знати вообще. Или как жена этого "предка" могла оставить после себя поколение "прекрасных дам", воспетых в нашей поэзии. В упомянутой статье об этом ничего не говорилось. Впрочем, это было излишне: коль все давно уже согласились на обезьянье прошлое, то физиономия этого африканского карлика не должна была вызывать недоумение.
Когда в антропологической литературе пишут о кроманьонце, у меня тут же возникает вопрос: как на самом деле выглядел этот ископаемый Homo sapiens? Походил ли он на негра (как этот упомянутый пигмей) или на европейца? На картинках кроманьонца обычно изображают по подобию европейца. Это и понятно, ведь ученым (а они, как правило, - поголовно белые) трудно представить себе человека разумного иначе, чем по собственному подобию. И все-таки: если бы череп этого кроманьонца по всем параметрам совпадал бы с черепом современного чернокожего дикаря, узрели бы в нем жрецы науки представителя вида Homo sapiens? А может быть отнесли бы его к неандертальцу или какому-либо "переходному звену"?
Сегодня ставить такие вопросы считается чем то неприличным. Но вопросы тем не менее, пусть подспудно, но возникают. Ученый, конечно, будет ссылаться на "новейшие методы", на генотип, на набор хромосом и т. д. Я же сошлюсь на самое очевидное: если поставить рядом три изображения: голову человекоподобной обезьяны, негра и арийца - то между кем и кем мы увидим больше сходств?
Поскольку выбор между "черным" и "белым" в данном вопросе оказался весьма затруднительным, несгибаемый научный ум пошел все же на компромисс, создав в воображении нечто среднее. Поэтому когда речь заходит о первобытных людях, то начинают преподносить изображения существ, напоминающих чем то североамериканских индейцев или сильно обросших цыган. Иногда попадаются вообще любопытные картинки: черты лица как у европейцев, а цвет кожи - как у суданских негров, что касается упомянутой выше статьи, то она сообщала о последнем "достижении" науки в деле открытия тайн первопредка. Поэтому она по своему содержанию несколько отклоняется от намеченного правила, ибо здесь выбор пал в конце концов на черное.
Как бы то ни было, по замыслу науки нашим древним предком стал дикарь из породы цветных. Черный ли, красный ли, главное - не белый. Но ведь интересно то, что эта выдумка возведена в ранг научной достоверности белыми учеными. Факт весьма примечательный. И в данном случае обращает на себя внимание не столько тайна самого первопредка, сколько загадочная манера образованных европейцев, с поразительной настойчивостью выдвигающих в качестве своих прародителей темнокожих дикарей. Это действительно волнующий феномен, в котором заключена тайна не меньшая, чем тайна происхождения Вселенной.
Для начала отметим, что т. н. "единое человечество" есть нечто весьма сомнительное. Можно и нужно говорить о двух существенно различающихся типах - о детях Неба и Земли, которые, возможно, имеют разную метафизическую принадлежность.
И наши, арийские суждения о культурности, порочности и добродетельности в определенном смысле, крайне относительны. Это объясняется тем, что туземной и арийской доминанте соответствует своя система ценностей, система соответствующих ориентиров, которой руководствуется индивид в своем поведении. И то, что для одного является порочным и бескультурным, для другого является нормальным и естественным.
Для арийца, например, высшее начало символизируется в понятии отцовства. Отсюда идет идея патриархальной семьи - установление, свойственное, прежде всего, арийскому духу. Однако, для самых примитивных туземцев идей отцовства не играет какой либо серьезной роли. Это, например, характерно для многих австралийских аборигенов. Если спросить их ребенка, кто его отец, то он может указать на любого взрослого мужчину. По свидетельству ряда этнографов, в ряде случаев род ведется по материнской линии; во-первых, потому, что женщина вступает в беспорядочную половую связь со многими мужчинами; во-вторых, потому, что роль мужчины в рождении ребенка иногда вообще не признается. Немалое значение в данном случае имеет древний культ Великой Матери-прародительницы, символом которой в этом качестве оказывается почтение. Таким образом, по причине умаления роли отца самым примитивным туземцам чужда идея семьи и брака в нашем понимании. Было бы неправильно видеть во всем этом "распутство", поскольку для туземной доминанты это нормальная система взаимоотношений. Если же нечто подобное начинает проявляться в обществе белых, то это будет свидетельствовать лишь о том, что арийская доминанта сменяется туземной и белые постепенно идут к своему вырождению.
Аналогичным образом разнятся в арийстве и туземстве восприятия власти и организующего начала вообще. Для арийской доминанты характерна наследственная передача власти от отца к сыну. Это и понятно: отец (как символ Бога-Отца) является носителем небесной благодати, которая естественным образом переходит к его сыну. В связи с этим в арийских "Законах Ману" подчеркивается божественность царского наследника. Одним словом, в данном случае право обеспечивается фактом рождения. Сущность арийского мировоззрения отчетливо ощущается в таком, например, положении, согласно которому рождение брахмана рассматривается как вечное воплощение драхмы. Если обобщить суть данного положения, то можно выдать следующую формулу: рождение арийца есть вечное воплощение божественности. В упомянутом источнике всячески подчеркивается, что "дваждырожденный" (т. е. ариец), не исполняющий драхму быстро идет к состоянию шудры (туземца). Подводя здесь черту, можно сказать, что для истинного арийца не актуальна пресловутая конкуренция с ее обязательной борьбой за выживание или за лучшую долю конкретных благ. Человек здесь от рождения имеет свое место, свою драхму, - надлежаще исполняя которую он уже тем самым ведет себя к благу.
С иной ситуацией мы сталкиваемся при рассмотрении туземных обычаев и норм. Здесь конкуренция - вполне обычное состояние. Борьба за лучший кусок, борьба за женщину, борьба за власть - типичные атрибуты существования многих диких племен. К тому же параллельно идет конкуренция с хищными животными из-за добычи. В отношениях к правителям-вождям сказывается типично туземный практицизм. Вождь, несмотря на внушаемый им страх. - лишь средство для обеспечения сносных условий существования. Пока он силен, его боятся. Когда же он ослабевает, то соплеменники безжалостно его уничтожают. Обычаи умервщления собственных вождей достаточно красочно описаны в известном труде Дж. Фрезера "Золотая ветвь". Надо подчеркнуть, что в подобном отношении к вождю сказывается общий туземный подход к организующе-мужскому началу вообще. Мужчина - всего лишь средство для обеспечения потомства. Несмотря на свое господствующее положение в большинстве туземных обществ, он, в сущности, - лишь ходячий фалл, и именно в таком качестве он себя и воспринимает. Если дикари и тиранят женщин, то психологически они им полностью подчинены. Он "мужчина" лишь относительно женщины, а не сам по себе. (У арийцев женщина приобретает свои подлинные качества благодаря мужчине, который сам по себе уже божественное существо, тогда как собственно средство для продления рода - скорее всего женщина.)
В свете наличия таких вот различий между арийством и туземством становится понятным и очевидным, что нынешняя белая (главным образом, западная) цивилизация стремительно движется в сторону "первобытной" дикости.
Дикарям присущ "стадный", коллективистский инстинкт, который подспудно формирует ненависть к организующему разумно-волевому началу, которое характерно для выдающихся натур. Как подчеркивают видные исследователи туземной психологии (такие, как Дж. Фрезер и Л. Леви-Брюль) дикари по рукам и ногам связаны путами косной "традиции", которая практически исключает творческую инициативу индивида. Выдающихся людей если и почитают там, то из-за их полезности (они ведь - "средство"). Но по ненадобности их без зазрения совести уничтожают (как и ослабевших вождей, которые своего рода тоже "выдающиеся люди"). В африканском фольклоре героя, который спасает людей от чудовища, в конце концов эти же люди и убивают (прекрасный пример туземной "благодарности" - в назидание нынешним белым гуманистам, которые рвутся спасать дикарей от чудовища нищеты и голода).
Таким образом, прежде чем бороться за "нравы", надо учитывать естественное положение вещей. Собственно, никакой "распущенности" как таковой нет. Есть просто переход (если речь идет о белом) в иную сферу бытия - естественная смена психологической доминанты. Ибо то, что является "распущенностью" для арийца, может оказаться нормальным элементом и естественным компонентом бытия туземца.
Но почему же все таки многие белые так стремятся возвеличить туземцев?
Современный западный обыватель проникся уверенностью в собственную, ничем не устранимую цивилизованность. И чем дальше идет пресловутый "прогресс", тем уверенность эта все более и более возрастает. Я же, со своей стороны, проникаюсь уверенностью, что весь этот разрекламированный прогресс с его духовными ориентирами есть поворот в сторону дикости. Современная техника, всевозможные атрибуты "цивилизованного" быта - лишь способ для отвода глаз, не совсем удачная маскировка для сокрытия напирающей на арийский мир животности. Только дикарь может вообразить, что автомобили и унитазы есть реальный показатель божественной духовности. Мне же вся эта навязчивая прогрессивность представляется в совершенно ином свете. Современные демократические идеалы, ставшие предметом гордости Запада, есть прекрасное свидетельство начавшегося (точнее - продолжающегося) одичания белых.
Начнем по порядку. Хваленое демократическое правление со сменными вождями - это откровенное установление туземной формы наследования власти. Нет никакой принципиальной разницы: сменяют ли вождя путем военного переворота, закулисных интриг или посредством предвыборной "законной" борьбы, - все это отражение единого взгляда на сущность власти, который своими корнями уходит в туземцев, а еще глубже - в животный мир. Споры западных демократов с российскими большевиками по поводу "демократического устройства" совершенно непринципиальны. Это спор в единой плоскости, в рамках сходной системы ценностных ориентиров. И в том, и в другом случае правитель рассматривается лишь в качестве средства для обеспечения весьма прозаических "народных благ". В современном обществе, будь то западная демократия или коммунистическая традиция - правителя сменяет более сильный, более удачливый претендент (узаконенным путем либо с помощью бронетехники - это уже нюансы). Главное: во всех случаях идет БОРЬБА за власть, за место правителя, - так же у дикарей и так же у животных.
Поэтому можно только посмеяться над восторгом западных либералов, для которых ликвидация монархии (то есть арийского способа наследования власти - от отца к сыну) связывается с прорывом к цивилизованности. На самом деле это прорыв к дикости, и чем дальше развивается западное общество, тем все отчетливее обнаруживается туземная доминанта.
Напомним, что на Западе рушится то, что в свое время являлось гарантом прочности этих народов, гарантом их могущества. Я имею ввиду семью с ее отчетливо выраженными чертами патриархальности (высокий авторитет отца и его ответственность за семью и потомков). Сегодня даже в Германии признают, что родители уже не пользуются авторитетом у своих детей (нечто подобное происходило и в Римской Империи накануне ее разложения и в России накануне и после революции).
Количество разводов на Западе катастрофические растет. Причина же сей дисгармонии лежит отнюдь не в сфере материальных проблем, как это иногда пытаются истолковать. Данный процесс усугубляющегося распада семьи является просто-напросто свидетельством психологической перестройки западных граждан в сторону туземных ориентиров: жены теперь свободно получают "разводную", мужья же, в свою очередь, лишились своего былого сакрального значения и рассматриваются как банальное средство для материального обеспечения семьи.
Свобода во взаимоотношениях полов зачастую преподносится западными либералами как еще один веский аргумент в пользу доказательства последних демократических достижений. Быть может, в чем то это действительно "достижение", однако, либералы по наивности своей не понимают, что это есть достижение в деле возвращения к туземному образу жизни. Невольно тут вспоминаешь фразу Ницше: "Либерализм в переводе означает торжество стадного начала". Стадность, как это было сказано, - черта туземного быта, и Ницше, безусловно прозревал грядущее крушение высших арийских идеалов. После волны сексуальных революций, наркотиков и туземной музыки (джаз, рок-н-ролл, диско, рэп) Запад, похоже, навсегда утратил свой благородный нордический образ. В пуританской Америке после нашумевшего хиппизма в молодых людях стали особенно сильно ценить пресловутое "чувство коллективизма" - к великой радости, наверное, потомков чернокожих рабов, которые теперь уже психологически идентичны потомкам белых аристократов.
Философская мысль Запада за последнюю пару столетий произвела таких идеологических монстров, туземное нутро которых слишком очевидно для трезвого ума. Так называемый "научный коммунизм" и другие утопические учения - это явное воцарение туземных представлений в лоне слабеющей арийской культуры. Ненависть к религии, монархии, частной собственности, сословному укладу патриархальной традиции - есть ничто иное, как всплески типично туземной агрессивности. Пропаганда же поголовного равенства, народовластия, женской эмансипации - это ярко выраженная установка на туземную систему ценностей.
Мне представляется утомительным слишком подробно останавливаться на всех признаках западного одичания. На мой взгляд, любой неодичавший европеец чутко реагирует на очевидность данного положения. Достаточно хотя бы обратить внимание на образцы современной массовой (а по существу - туземной) культуры, которая теперь занимает явно господствующее положение. Почти вся современная эстрадная музыка буквально пронизана туземным стилем. Что касается таких популярных стилей, как джаз, рок-н-рол, диско и, в особенности, рэп - то все они ведут свое прямое происхождение от ритуальных мелодий африканских дикарей. Концерты эстрадных суперзвезд ужасно напоминают сцены туземных ритуалов, которые дикари совершают во время отправления своих культов.
Что же касается расхваливаемой авангардной живописи и скульптуры, то достаточно ознакомиться с туземным орнаментом и туземными идолами, так все сразу станет ясно.
Деятельность т. н. гуманистов по борьбе с пресловутым "расизмом" и за установление "братства всех народов" есть не что иное, как пример туземной солидарности. Когда божественность начинает покидать душу арийца, в ней воцаряется дикарь. Однако. этот дикарь захватывает частицу божественного огня и становится довольно опасным существом, подобным падшему ангелу, стремящемуся уничтожить божественный порядок. Гуманисты - это и есть падшие ангелы, которые несут украденный божественный огонь дикарям, с коими они обнаруживают духовное родство.
Считаю необоснованным видеть причину вырождения арийской культуры в самих темнокожих дикарях, которые сами по себе не представляют для арийца какой либо серьезной опасности. Целенаправленная работа гуманистов по облагораживанию дикарей в ущерб белым - вот основная опасность - она аналогична дьявольским порывам занять место Бога. Поэтому слишком наивно видеть в этой деятельности хоть каплю подлинного благородства или действительной заботы о благе дикарей. Гуманисты - это белые отщепенцы, а в принципе такие же дикари, только укравшие божественный огонь. Вся их борьба за "равноправие" рас продиктована внутренней ненавистью к белой расе, которая естественным образом ассоциируется с высшим божественным началом. Дикарей, судя по всему, они любят также, как большевик Ленин "любил" пролетариат. И как любовь последнего к пролетариату была немыслима без ненависти к аристократам, так и любовь гуманистов к дикарям немыслима без ненависти к белым. Уже само по себе слово "ариец" вызывает у них нервную дрожь. Феномен этот, вне всяких сомнений, имеет определенную естественную закономерность, и факт его появления не должен вызывать изумления или недоумение у нормального человека. Большевик Ленин - выходец из интеллигентной семьи - в конце концов готов был задушить эту интеллигенцию грубыми руками восхваляемых им пролетариев. Что же самое касается всех гуманистов, всю свою "филантропическую" энергию направляющих на умаление значения белой расы и пошлое благоговение перед темнокожими. Именно с этого они начинают свое "гуманное" просветительство.
Гуманисты, несомненно, видят в дикарях себе подобных. Наверное, истеричные интеллигенты-революционеры также улавливали свое духовное родство с пролетариями. Я недаром привожу подобные аналогии, поскольку описываемые процессы лежат в единой плоскости. В России революция началась с известных "хождений в народ", с кающихся дворян, с плебейских нравоучений падшего аристократа Льва Толстого, превозносившего физический труд и умалявшего значимость благородной традиции и ее носителей. Всем ясно, чем в России закончилась эта борьба за "равноправие народа". Широкомасштабная гуманистическая деятельность будет иметь те же плоды. Россия - модель того, что может произойти со всем миром. И все это, по сути дела - практическая реализация псевдонаучного тезиса об изначальном сходстве всех людей и всех рас.
