Общественно-политическое движение

Юлиус Эвола
ФАШИЗМ С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ ПРАВЫХ
(с кратким обзором Третьего Райха)

В данной работе мы собираемся рассмотреть фашизм с точки зрения правых. При этом ограничимся основными аспектами и принципами, заключенными в его доктрине. Поэтому прежде всего необходимо объяснить, что мы понимаем под правым движением. Однако, это не столь просто. К сожалению, ни нынешняя действительность, ни новейшая итальянская история (со времен объединения Италии) не могут помочь обычному читателю составить ясное представление о том, что такое настоящее правое движение.

Надо сказать, что на сегодняшний день в Италии не существует партии, которую действительно можно назвать правой. Партии как единой, организованной политической силы с четкой доктриной. Движение, которое сегодня походя называют правым определяется не столько позитивным содержанием, сколько оппозицией по отношению к крайним формам разрушения и социальной революции, тяготеющим к марксизму и коммунизму. Поэтому оно включает в себя различные, иногда даже противоречивые тенденции. Красноречивым свидетельством путаницы идей и современной узости взглядов является также то, что в сегодняшней Италии к правым причисляют либералов и различных представителей демократических движений, что привело бы в ужас деятелей подлинного традиционного правого движения. В те времена правые партии однозначно расценивали подобные движения как революционные и подрывные; они были для них приблизительно тем же, чем для современных буржуазных партий являются радикализм, марксизм и коммунизм.

Движение, называемое в современной Италии правым, включает в себя различные монархические и, главным образом, "национально" ориентированные тенденции, пытающиеся сохранить идейную преемственность с прежним режимом, то есть фашизмом; однако, им до сих пор не хватало дифференциации, необходимой для того, чтобы они по праву могли так называться. Впрочем, это станет окончательно ясно из дальнейших рассуждений по поводу дифференцированного подхода к идеологическим положениям фашизма; каковой подход должен был бы иметь первостепенное теоретическое и практическое значение, чем, однако, пренебрегли.

Стоит ли говорить об абсурдности отождествления правых в политическом смысле с правыми в смысле экономическом? Именно на этом жульнически строят свою полемику марксисты. Для них правые и капиталистическая, консервативная, "реакционная" буржуазия, озабоченная лишь защитой собственных интересов и привилегий, одно и то же. В наших работах политического характера мы постоянно разоблачаем эту коварную подмену и безответственность тех, кто, так или иначе поддерживая ее, играет на руку противнику. Настоящие правые и правые в экономическом смысле не только не схожи между собой, но прямо противоположны друг другу. Это одна из проблем, которую мы рассмотрим, когда будем говорить о связи между политикой и экономикой. Данный вопрос пытался решить и фашизм: он, надо заметить, неизбежно возникает в каждой настоящей традиционной доктрине Государства.

Как мы уже говорили прошлое Италии, к сожалению, ничем не способствует прояснению позиции настоящих правых. Объединение Италии как нации произошло в основном под знаменами идеологий времен Революции Третьего Сословия и "бессмертных принципов '89". Являясь определяющими в период Воссоединения данные идеологии сохранили свое влияние и в объединенной Италии XIX-начала XX века, в силу чего Италия того периода была как никогда ранее далека от возможности стать новым, сильным и органичным Государством, которое могло бы войти в число великих европейских монархий.

Впрочем, в этой "ничтожной" Италии парламентской демократии и дрессированной монархии, где революционные движения, используя социальные трудности и последствия неумелого управления, зачастую провоцировали насильственные и кровавые беспорядки, существовало так называемое "историческое правое движение". Во времена Di Rudini и Crispi, оно еще могло проявить определенную решимость, в основном же было нестабильно и страдало недостатком мужества, необходимого для решительной борьбы с истоками зла. Правда, данное движение выражало в основном интересы буржуазии, а не аристократии как политического класса, представляющего древнюю традицию. Этим оно отличалось от аналогичных движений других стран. Небольшая доля пьемонтской аристократической крови перелившись в итальянскую нацию растворилась в ней практически без следа. Историческое правое движение оказало достойное упоминания влияние не столько в области внутренней национальной политики и возрождении общей доктрины Государства, сколько во внешнеполитической сфере, что увенчалось заключением Тройственного Союза. Если бы данная идея была реализована во всей полноте, это могло бы вывести Италию с орбиты идеологий Французской Революции и ориентировать ее в направлении идеологий, еще сохранившихся в традиционных Государствах Центральной Европы, что в свою очередь неизбежно привело бы к пересмотру фундаментальных политических идей. Однако, этого не произошло. Поэтому историческое правое движение, погрязшее в умеренном либерализме не оставило четкого исторического наследия. После распада Тройственного Союза и вступления Италии в войну на стороне Антанты, защищавшей помимо своих материальных интересов, дело демократии (несмотря на участие самодержавной России, которая столь дорогой ценой расплатилась за свою ошибочную политику) Италия идеологически вновь вернулась к ориентации периода Воссоединения, тесно связанной с интернациональными и революционными движениями 1848-49 гг. Всякое националистическое оправдание поддержки интервенции теряет свой смысл, стоит лишь вспомнить социально-политическое положение "победоносной" Италии, где антинациональные силы во всех своих разновидностях практически не встречали никакого сопротивления, правительство не предпринимало никаких шагов для коренного изменения ситуации и до прихода фашистов к власти не существовало правой партии в законодательном смысле. Чего стоили в такой ситуации территории, заработанные в качестве частичного удовлетворения ирредентистских требований.

Ссылка на итальянское историческое правое движение, определившееся в парламентской системе требует от нас дальнейших объяснений. Несомненно, термин "правое движение" в данном контексте неадекватен, так как он имеет два различных значения. Фактически, правые определились как оппозиция левым в рамках парламентско-демократического режима, отличавшегося от ранее существовавших традиционных систем, которые допускали в крайнем случае лишь нечто типа английского парламента в его первоначальном довикторианском виде. Существовала партия, представляющая правительство (это и были в каком-то смысле "правые") и оппозиция, однако не как идеологическая или принципиальная оппозиция системе, но как оппозиция внутри системы (или структуры), направленная на конструктивную и интегрирующую критику, безо всякого намерения поставить под вопрос трансцендентную и неприкосновенную идею Государства. Подобная "функциональная" оппозиция, всегда сохранявшая лояльность к самому Государству, не имеет ничего общего с современными оппозиционными партиями, действующими как заблагорассудится и стремящимися к захвату власти и Государства и даже к установлению анти-Государства, что в прошлом было целью республиканской, а сегодня - коммунистической партии.

Таким образом, правое движение в политическом, а не экономическом смысле возникает уже в инволютивной фазе, характеризующейся возникновением демократического парламентаризма с многопартийной системой. На этой стадии правые действительно являются оппозицией левым, практически состязаются с ними на одном уровне. Но в принципе правое движение является или должно являться высшей инстанцией, хранителем и носителем ценностей, непосредственно связанных с идеей настоящего Государства. Ценностей, определенным образом центральных, то есть согласно приоритету, заложенному в самом понятии авторитета, стоящих выше всякой партийной оппозиции.

Эти рассуждения приводят к определению нашей ориентации, в связи с чем можно говорить о великой европейской политической традиции, имея в виду не конкретную социально-политическую систему, но определенные фундаментальные идеи, которые, принимая различные формы в зависимости от соответствующей исторической ситуации всегда лежали в основе различных Государств и никогда не подвергались сомнению. Создается впечатление, что наши современники вследствие амнезии - слишком необычайной, чтобы ее можно было объяснить естественными причинами, а не (в лучшем случае отбросив фальсификации и предрассудки историографии) патологическим следствием глубинных травм - потеряли всякое адекватное и живое представление о мире, на который обычно навешивают выцветший ярлык "античной системы". При этом имеют в виду не сами основополагающие принципы, но их практическое воплощение, когда они как правило искажаются и извращаются, теряют жизненную силу и, кроме того, всегда действуют в конкретных практически неповторимых условиях. Однако, ни конъюнктурные обстоятельства, ни продолжительность существования подобных форм в прошлом не влияют и не должны влиять на ценность принципов. Именно это служит пробным камнем для любой оценки, когда пытаются уловить главное и не попасться на уловки историцизма.

Таким образом, завершая предварительные рассуждения, можно сказать, что в идеале концепция настоящего правого движения, которое мы имеем в виду, должна составляться на основе сил и традиций, действовавших формирующим образом в отдельных нациях - а иногда и сверхнациональном единстве - до Французской Революции, появления третьего сословия и мира масс, возникновения буржуазного и индустриального общества, т.е. всех тех событий, которые привели современному упадку и поставили под угрозу окончательного краха то немногое, что еще сохранилось от европейской цивилизации и престижа.

Мы не можем дать здесь более точного определения, так как это равноценно требованию систематического анализа общей доктрины Государства. При желании читатель может обратится к нашей книге "Люди и руины"(Volpe, III издание, Рим, 1972). Однако, в дальнейшем наша концепция обретет большую ясность.