Статьи
Иной путь
Фашизм
Бритоголовые
Реакция
Дума
об антифашизме
Об эзотериках,
оккультистах и прочей
дряни...
Призрак бродит по
России...
Национал-социализм
как мировоззрение
Юлиус Эвола - воин
традиции
"Стихийный
традиционалист"
Гвидо де Джорджио
Интервью вебзину
"Сумеречные тени"
Articles
Different Way
National Socialism as
Weltanschauung
Переводы
Юлиус Эвола
Ориентации
Фашизм с точки
зрения правых
Люди и руины
Оседлать тигра
Восстание против
современного мира
Предисловие к книге
Густава Майринка
"Ангел Западного
окна"
Последнее интервью
Ален де Бенуа
Загадка Гитлера
Жорж Ваше де Лапуж
Определение
арийского
Эдоардо Лонго
Метаполитическая
реакция: "Расовый
гнозис"
История и перспективы
расовой культуры в
Италии
Рене Генон
Инициация
и духовная
реализация
Письма Гвидо де
Джорджио
Гвидо де Джорджио
Римская
традиция
Рене Генон:
в поисках
Бога
Патрик
Труссон
Сакральное
и миф
Эндрю Макдоналд
Дневники
Тёрнера
Без автора
Современность
и
Традиция
в работе
Раймона
Абеллио
Библиотека
Мартин Хайдеггер
Метафизическая
концепция
Ницше и
её роль в
европейском
мышлении
Бенито Муссолини
Доктрина
фашизма
Людвиг
Клагес
Почему,
поднимая
покрывало
Изиды,
находят погибель?
Армин
Мёлер
Фашистский
стиль
II
В предыдущей главе мы вкратце описали существовавшие в Германии накануне прихода к власти национал-социалистов антимарксистские и антидемократические движения. "Консервативная революция" имела реальные шансы на успех, если бы они сумели договорится между собой и, что особенно важно, если бы среди них нашлись люди, способные реально оценить ситуацию и возглавить общее движение после похорон Веймарской Республики и уничтожения социал-демократии.
Однако этого не произошло. Влияние Гитлера на массы росло. После выборов 1930 г. он возглавлял массовую партию и имел представительством в парламенте (107 голосов в Рейхстаге) и этим нельзя было пренебречь.
Именно тогда произошли события, приведшие в дальнейшем к столь роковому исходу. Гитлер постепенно захватывал власть, причем при полном соблюдении законности, ему не понадобилось для этого ничего подобного фашистскому Походу на Рим. Вышеупомянутые правые силы, еще сохраняющие твердые позиции, решили, что лучшим выходом будет сотрудничество. Впрочем они намеревались использовать национал-социализм как средство для достижения своих целей, тогда как Гитлер в свою очередь, осознал невозможность дальнейшего продвижения без союза с немецкими националистами и Центром. Поэтому Гинденбург по совету фон Папена, также представителя правых, назначил Гитлера канцлером, а сам фон Папен стал вице-канцлером. В состав первого кабинета министров вошли Зельдте, Люстерберг, фон Нейрат, Шверин фон Крозиг, фон Бломберг и другие представители правых. По их мнению, этого было достаточно, чтобы в крайнем случае поставить Гитлера на место. С другой стороны, все основные события, ускорившие развитие ситуации и создавшие предпосылки для образования нацистского тоталитарного Райха, произошли в то время, когда Гинденбург по прежнему занимал пост главы Государства, с его одобрения и согласия. Так как первоочередными задачами правые также считали объединение национальных сил, уничтожение сил мятежа и аморфного демократического парламентаризма, Гитлеру развязали руки.
Первый шаг был сделан в феврале 1933 г. После поджога Райхстага (кто это сделал, осталось невыясненным до сих пор, но тогда вину свалили на коммунистов) был издан "Декрет по защите нации и Государства", направленный в первую очередь против коммунистов. Этот декрет также предусматривал временное приостановление действия отдельных статей конституции. Подписанный Гинденбургом, он имел вполне законный характер. Однако таковой не была акция, направленная против коммунистов, поскольку кроме сил полиции в ней, по собственной инициативе, приняли участие гитлеровские СА и СС, что привело к излишним эксцессам. Тем не менее, если бы уже здесь нам пришлось высказать свое суждение с точки зрения правых, мы должны были бы сказать, что в любом Государстве, достойном так называться, подобные меры в данных условиях вполне допустимы. Как раз потому, что к вящей славе демократии, в Италии после мировой войны аналогичные меры не были предприняты, раковая опухоль коммунизма приняла угрожающие размеры и столь крепко укоренилась в итальянской земле, что удалить ее, пожалуй, способна лишь гражданская война. Послевоенная Западная Германия проявила предусмотрительность и решительность в данном вопросе: с точки зрения самой демократии, но лучше понятой демократии, деятельность компартии была запрещена.
После роспуска Рейхстага были назначены новые выборы, и у парламента уже на втором заседании запросили одобрения так называемого Ermachtigunggesetz т.е. закона, дававшего Гитлеру и его правительству полномочные права за счет "народного представительства" в демо-либеральном смысле. Закон был принят 441 голосом "за" и 94 - "против", при этом в Рейхстаге кроме национал-социалистов присутствовали депутаты правых и Центра, не было лишь коммунистов и социалистов, но если бы даже они участвовали в голосовании, то не смогли бы повлиять на исход выборов, так как необходимое большинство в две трети было уже обеспечено.
После принятия этого закона Гитлер мог спокойно приступить к реализации своих программ. Гинденбург, по прежнему оставаясь главой Государства, одобрил роспуск отдельных партий под предлогом так называемого Gleichschaltung (1), т.е. создания общего союза, что означало объединение различных политических сил в единый национальный фронт для восстановления Германии. Подчиняясь новому призыву к единству, самораспустились также Stahlhelm и правая организация немецких националистов. Наконец, 14 июля 1933 г. многопартийность официально была отменена декретом, запрещающем членство в любой другой партии, кроме национал-социалистической. Таким образом на смену пришла "однопартийная" система, с единственной партией как политической силой, носителем и организатором Райха.
(1) Приобщение к господствующей идеологии (прим. пер.).
Говоря о фашизме, мы уже высказывали свое мнение по поводу подобной системы. Однако, в данном случае необходимо особо отметить, что роспуск многопартийного парламента не сопровождался, как в Италии, созданием Корпоративной Палаты или аналогичного органа. В принципе, отдельные личности могли выражать иные взгляды, но последнее слово всегда оставалось за Гитлером, в законодательном плане не существовало никакого настоящего консультативного органа. Те, кто надеялся, что в будущем Рейхстаг станет хотя бы выразителем различных внутрипартийных тенденций потерпели полное фиаско. Все возникавшие в дальнейшем в нацистском Третьем Райхе трения и разногласия, иной раз столь значительные, что его единство и сплоченность казалась чудом всегда ограничивались высшими партийными кругами: как например, между Герингом и Геббельсом, Риббентропом и Гиммлером, Леем и отдельными представителями высокой индустрии, не говоря уж об отношениях между рейхсвером и СА, поначалу крайне резких, о чем мы более подробно скажем в дальнейшем.
Вышеуказанный закон, предоставивший Гитлеру все полномочия оставался в силе до самого конца, 1945 г., вместо четырех лет, которые Гитлер запрашивал на "национальное возрождение". Хотя мы не разделяем фетишизма так называемого "правового Государства" демо-либералов, подобное поведение, безусловно, неприемлемо. Меры, допустимые на некоторое время в чрезвычайных условиях нельзя увековечивать как закон. Это положение необходимо соблюдать и в авторитарном Государстве правых во избежание "диктаторского" произвола, и его нельзя подменять этическими узами, необходимо неограниченными и гибкими, связывающими непосредственную ответственность с одной стороны (сверху) и доверие и преданность с другой. Неотъемлемым условием должно быть наличие вышестоящего авторитета, хотя бы в том виде как его представлял Гинденбург.
Еще в то время, когда главой Государства был Гинденбург, Гитлер предпринял следующую инициативу, носившую антитрадиционный характер: он распространил действие Gleichshaltung на Lander, т.е. отдельные региональные союзы, пользовавшиеся частичной автономией и суверенитетом, подобно княжествам, королевствам и вольным городам, объединенным на федеративном принципе во второй Райх, центром которого была Пруссия. Автономии были одна за другой упразднены, отдельные Lander объединены под общим руководством, тем самым уподобившись Gaue - округам, во главе которых стояли функционеры центрального правительства Райха, а не представители соответствующих общин. Первой этой судьбе подверглась Пруссия, чему, к сожалению, способствовал фон Папен, представитель правых. Гинденбург также ничего не возразил против. Таким образом, восторжествовал централизм и уравниловка. Оправданием вновь послужила необходимость тотальной мобилизации всех сил в целях максимальной эффективности. Особый упор делался на то, что впервые за свою историю, Германия объединилась как "нация" (в смысле современного национализма). Однако, по нашему мнению негативный аспект подобной инициативы совершенно очевиден. Именно существовавшая ранее система, при которой вышестоящая центральная власть была гибко взаимосвязана с малыми политическими союзами, обладавшими частичной автономией, имела органичный и качественный, в высшем смысле традиционный характер. В данном вопросе Германия служила примером для всех европейских наций (2).
(2) Немецкая "национальная" унификация, осуществленной Гитлером (и аналогичным образом фашистами в Италии) существенно отличалось от того, как подобное мероприятие в той же Германии провел Бисмарк в период создания Второго Райха: при нем объединение имело органичный характер и происходило сверху на основе соглашения правителей отдельных земель, сохранивших свою традиционную структуру, а не через "народ"; между тем как объединение Италии произошло в период так называемого Воссоединения под знаменами идеологий Французской Революции и сопутствовавшего им "национализма".
Необходимо упомянуть один эпизод, подтверждающий лицемерие гитлеризма, в этот первоначальный период. Это произошло 30 июня 1934 г. В этот день, а точнее ночь, прозванную "ночью длинных ножей", усилиями главным образом СС были устранены отдельные личности. Среди них фигурировали представители различных политических направлений, начиная с генерального экс-канцлера фон Шлейхера, до таких представителей правых как фон Бозе, фон ден Деккен, фон Альвензлебен, секретарь фон Папена, Эдгар Юнг. Но основной смысл операции заключался в следующем: среди СА, коричневых рубашек, во главе которых стоял Эрнест Рём распространилась идея "второй революции" или второй стадии революции, направленной на уничтожение "реакционных групп", т.е. правых, а также против сговора Гитлера с "баронами армии и индустрии". Главный удар был направлен на рейхсвер, его высший состав, связанный с аристократией и юнкерами. Рейхсвер, сохранившийся от прежнего режима, хотели заменить новой "народной армией", революционным Volksheer чисто национал-социалистического духа (подобную идею сегодня проводит в жизнь маоистский Китай), а старый реакционный тип офицера - новым "политическим солдатом" национал-социализма. Таким образом, 30 июня 1943 г. по сути можно считать уничтожением внутрипартийного радикального течения и предполагаемого заговора. Распростился с жизнью Рём, глава СА и ближайший друг Гитлера, а также Грегор Штрассер, организатор коричневых рубашек в Берлине. Показательно, что Гинденбург, явно имея в виду лишь данный аспект акции Гитлера, идущий на пользу его классу не остерегся поблагодарить самого Гитлера за его "мужественное выступление против предателей", пытавшихся подорвать единство Райха. Геринг также получил от него благодарственное письмо, составленное в аналогичных выражениях.
После смерти Гинденбурга (2 августа 1934 г.) события ускорились. Изменили конституцию, что привело к возникновению чисто тоталитарного Fuhrer-Staat (Государства Фюрера). Гитлер отомстил за себя, объединив в своем лице должность президента Райха (занимаемую Гинденбургом) и канцлера (пост, который он уже занимал) и при этом оставшись руководителем национал-социалистической партии. Впрочем, это также было осуществлено законным демократическим путем. Большинством в 90 процентов голосов (что нельзя объяснить лишь принуждением, так как в других областях, еще находившихся под иностранным контролем, результаты голосования практически не отличались; причины этого, по видимому, кроются в поразительном влиянии пропаганды) национальный референдум одобрил нововведение. Таким образом, Гитлер вдобавок стал главнокомандующим вооруженных сил и ему давали присягу "безоговорочного послушания", что учитывая огромное значение присяги в традиции, служило весомым залогом в дальнейших событиях.
Можно сказать, что Третий Райх был народной диктатурой. Власть находилась в руках отдельной личности, не имея высшей легитимации, ее "законность" основывалась исключительно на Volk и его согласии. Это суть так называемого Fuhrerprinzip. Тем самым предприняли попытку возродить традиции древних германцев, восстановить отношения между вождем и его воинами, связанных узами верности. При этом, однако, забыли о следующем: во-первых, в те времена подобные отношения устанавливались лишь в чрезвычайных обстоятельствах или для достижения конкретных военных целей, и, как и должность диктатора в начальный римский период, пост Fuhrer (dux или heretigo) не был постоянным; во-вторых, договор заключался с предводителями отдельных племен, а не с массой - Volk; в третьих, в древнем германском обществе кроме вождя, обладающего исключительными правами в указанных обстоятельствах и имеющего право требовать безоговорочного повиновения - кроме dux или heretigo - существовал rex, наделенный высшим достоинством, благодаря своему происхождению. Мы уже упоминали об этом, говоря о "диархии", установившейся в фашизме, в связи с существованием монархии, и признав позитивное значение подобного решения проблемы. Гитлер испытывал непреодолимую неприязнь к монархии и, как мы уже говорили, его полемика, направленная в частности против Империи Габсбургов, зачастую носила невыносимо вульгарный характер. Для него принципом законности был лишь Volk, прямым представителем и вождем которого он являлся и который должен был беспрекословно ему подчиняться. Никакого более высокого принципа для него не существовало и им не признавалось. Таким образом, с полным правом можно назвать его режим народной диктатурой, укрепившийся благодаря однопартийности и мифу Volk. Как мы увидим в дальнейшем, не только древние германские традиции, но и сама концепция расы и Райха были перенесены Гитлером на уровень масс, что привело к деградации и извращению этих идей. Тем не менее, именно благодаря этому они стали могущественным оружием. Успех Гитлера во многом был основан именно на том, что он заставил массы, Volk оценить идеи и символы германской традиции, которые, несмотря ни на что, сохранили силу в коллективном подсознании. В связи с вышесказанным становится понятным, что в этом плане нацистский Третий Райх не имел позитивной ценности, независимой от конкретных исторических обстоятельств.
Все вращалось вокруг одного человека, обладавшего исключительными способностями захватить, увлечь, активизировать и фанатизировать народ. По мнению многих он сам часто напоминал одержимого: создавалось впечатление, что за него действовала некая сверхъестественная сила, наделявшая его ясной, железной логикой в действии, но абсолютно лишая его чувства меры. Этим Гитлер заметно отличался от Муссолини. Муссолини в большей степени был личностью, способной сохранять контроль и определенную дистанцию в использовании ситуаций. Естественно для системы настолько сконцентрированной на Фюрере, как нацистский Третий Райх, было немыслимо стабильное будущее; могла возникнуть лишь система типа народных трибунов. Но в реальности, даже в случае успешного завершения войны, после смерти Гитлера образовалась бы пустота. Невозможно изготовлять по приказу и серийно людей, которые обладали бы исключительными чертами Гитлера, обеспечившими ему силу и сделавшими его центром тяжести системы. Fuhrer-Staat необходимо должен был уступить место иному порядку. Пока Гитлер был жив и судьба была к нему благосклонна, его гальванизирующая сила удерживала всю систему и до последнего часа до края пропасти заставляла людей совершать немыслимые подвиги самопожертвования. Однако полный идеологический коллапс, в который впала Германия после 1945 г. (несравнимый с тем, который последовал за поражением в первой мировой войне), когда напряжение спало, свидетельствует о том, сколь поверхностно было магнетическое воздействие на массу, несмотря на "мифы" и жесткую тоталитарную организацию.
Именно в период становления Fuhrer-Staat, начавшегося после смерти Гинденбурга, отдельные представители "консервативной революции" ясно осознали контраст между своими идеями и новым Государством, считая его их фальсификацией или профанацией и обвиняя в разрыве с предшествующей традицией. Некоторые из них покинули Германию (как Герман Раушнинг, нацистский председатель Сената в Данциге, в 1936 г. опубликовавший за границей книгу под названием "Революция нигилизма - Личина и реальность Третьего Райха", в которой он подверг Третий Райх резкой критике), другие остались, но замкнулись в молчании или занялись литературной деятельностью (как Юнгер или фон Заломон), третьи подверглись преследованиям. Те же, кто остался на службе у режима (к слову сказать их было немало), надеялись на последующее исправление и преобладание тех позитивных тенденций, которые, несмотря ни на что, все же существовали в Третьем Райхе и имели некоторое отношение к их идеям.
В прусской традиции существовал принцип действовать для народа, при этом удерживая его на расстоянии, но не через народ, путем его адекватной политизации и активизации и подчиняясь ему согласно якобинской модели. Указанный принцип лежал в основе так называемого "прусского социализма" или "социальной монархии" Гогенцоллера. Fuhrer-Staat, авторитет которого, по крайней мере с точки зрения официальной идеологии, основывался на массе или коллективе Volk, с двучленом Volk-Fuhrer, противоречил принципам, исходя из которых строилась Пруссия и создавался Второй Райх. Пруссия возникла при династии, опорой которой были дворянство, армия и высшая бюрократия. Основополагающим элементом была не "нация", не Volk, но Государство, которое способно стать подлинной основой и объединяющим принципом, гораздо в большей степени, нежели земля или этнос. Ничего подобного в гитлеризме не существовало (хотя бы в плане общей политической идеологии). Государство считалось чем-то второстепенным, средством. Организующей, движущей и ведущей силой должен был стать Volk во главе с Fuhrer, его представителем и олицетворением. Поэтому правы те, кто делает различие между доктриной национал-социализма и итальянским фашизмом, так как в фашистской доктрине, несмотря на то, что в Италии не существовало традиции аналогичной прусской (как мы уже видели), тем не менее признавался приоритет Государства перед "нацией" и "народом". Некоторые нацистские писатели, зачарованность которых, равнялась забвению истории собственной страны, считали данный аспект фашизма "романской" чертой, чуждой "немецкой натуре". Подобное отношение стало одной из причин выступлений против государственных наднациональных структур, аналогичных существовавшим в Империи Габсбургов. Ein Reich, Ein Folk, Ein Fuhrer - то есть единый народ, идущий за своим Фюрером, объединенный в единый Райх - вот главный принцип данной системы, слепое упрямство которой в стремлении собрать всех немцев, живущих за пределами Германии, стало одной из причин, которая после мимолетного миража Gross Deutschland, Великой Германии привела к авантюре, закончившейся катастрофой. Кроме того, она была обречена на противоречие самой себе, когда, благодаря возрождению пангерманских идей и экспансионистской теории "жизненного пространства" Третий Райх вернул власть над территориями, находящимися за пределами Deutschtum - этнических "немцев" - в которых необходимо было придерживаться вышеупомянутого принципа.
Эрнст фон Заломон, писатель, служивший в дивизии генерала Эрхардта, замешанный в убийстве В. Ратенау, вспоминая об этом периоде, сказал: "Мы понимали, что первая серьезная попытка национального движения, предпринятая сверху, со стороны Государства, изменить ситуацию в Германии (т.е. то, о чем мечтали деятели "консервативной революции") провалилась по вине этого человека, Адольфа Гитлера" (3). Однако, он как и другие (например А. Мёлер) признает, что это произошло потому, что правые не пожелали воспользоваться средствами, употребляемыми Гитлером для завоевания масс (и не обладали соответствующими способностями). Воспользоваться движение масс, политизированных и фанатизированных путем пропаганды, забыв всякую совесть, претило их антидемагогической ментальности и казалось им "грязным" делом. Поэтому они уступили Гитлеру, который понял, что требовала сложившаяся ситуация. Как мы уже говорили, правые - хранители традиции - сделали ошибку, считая, они смогут использовать Гитлера в своих целях (как в свою очередь король Италии надеялся руками Муссолини совершить национальную революцию). В действительности, как мы видели, все произошло наоборот.
(3) Тот же фон Заломон, выражая мнение других представителей своей группы, добавляет: "Любая попытка перенести основной акцент с Государства на народ, с авторитета на коллектив должна считаться абсурдной и подлым предательством подлинных интересов национального движения.... С точки зрения истории, не существует никакой связи между концепцией государства и популистским понятием национальной сущности: к сожалению, этого не поняли, благодаря тому дезориентирующему обстоятельству, что популистский лозунг говорил тем же языком, претендуя на роль обновленной концепцией Государства".
К оглавлению книги
Юлиус Эвола "Фашизм с точки зрения правых"
