Статьи
Иной путь
Фашизм
Бритоголовые
Реакция
Дума
об антифашизме
Об эзотериках,
оккультистах и прочей
дряни...
Призрак бродит по
России...
Национал-социализм
как мировоззрение
Юлиус Эвола - воин
традиции
"Стихийный
традиционалист"
Гвидо де Джорджио
Интервью вебзину
"Сумеречные тени"
Articles
Different Way
National Socialism as
Weltanschauung
Переводы
Юлиус Эвола
Ориентации
Фашизм с точки
зрения правых
Люди и руины
Оседлать тигра
Восстание против
современного мира
Предисловие к книге
Густава Майринка
"Ангел Западного
окна"
Последнее интервью
Ален де Бенуа
Загадка Гитлера
Жорж Ваше де Лапуж
Определение
арийского
Эдоардо Лонго
Метаполитическая
реакция: "Расовый
гнозис"
История и перспективы
расовой культуры в
Италии
Рене Генон
Инициация
и духовная
реализация
Письма Гвидо де
Джорджио
Гвидо де Джорджио
Римская
традиция
Рене Генон:
в поисках
Бога
Патрик
Труссон
Сакральное
и миф
Эндрю Макдоналд
Дневники
Тёрнера
Без автора
Современность
и
Традиция
в работе
Раймона
Абеллио
Библиотека
Мартин Хайдеггер
Метафизическая
концепция
Ницше и
её роль в
европейском
мышлении
Бенито Муссолини
Доктрина
фашизма
Людвиг
Клагес
Почему,
поднимая
покрывало
Изиды,
находят погибель?
Армин
Мёлер
Фашистский
стиль
Болезнь европейской культурыМы уже имели возможность, в частности, говоря о ценностях личности и новом реализме, намекнуть на тот особый характер, который обрели культура и искусство в современном мире. Нам хотелось бы вновь вернуться к этой теме на этот раз с несколько иной точки зрения и затем указать какое значение имеет эта частная область для интересующего нас особого типа человека.
Чтобы проиллюстрировать связь, существующую между искусством и культурой последнего времени и процессом распада, можно обратиться к основному положению, высказанному в работе Кристофа Штединга (Cristof Steding) "Власть и болезнь европейской культуры", в которой довольно основательно исследуются происхождение и особый характер культуры, сформировавшейся в Европе после распада ее традиционного единства. Штединг отмечает, что возникновение этой культуры связано с тем, что отдельные области, ранее спаянные в органичное единое целое, отныне потеряли даже видимость прежнего единства, утратили внутреннюю взаимосвязь, обретя независимость и "нейтральный" характер. В частности это относится к центру, который некогда задавал форму всему существованию и придавал жизни смысл, тому центру, который обеспечивал органичный характер всех сфер существования, в том числе и культуры. Штединг соотносил положительное и необходимое проявление этого центра на политическом уровне с принципом империи, понимаемом не только в сугубо обмирщенном (то есть узко политическом), но и в духовном смысле, которым он обладал в европейской средневековой вселенской идее и на котором строилась политическая теология великих гибеллинов и самого Данте.
В Европе этот процесс распада, затронувший в том числе и указанную область и начавшийся, как всегда, вследствие утраты всяких высших принципов, имел две взаимосвязанные причины. Первая состояла в своеобразном параличе идеи, которая прежде служила центром тяжести для всей европейской традиции, что привело к утрате ясности, материализации и упадку власти и ее авторитета. С этим тесно связана вторая причина, неизбежно сопровождающая первую, а именно центробежное движение, распад и независимость составляющих частей, что было вызвано ослаблением и исчезновением изначальной силы притяжения. С политической точки зрения следствием этого, как известно, стал конец единства, которое в общественно-политическом плане, несмотря на широкую систему отдельных автономий, представлял собой древний европейский мир. Произошедшее Штединг называет "швейцаризацией", "голландизацией" территорий, ранее составляющих органичную часть Имперского единства, раздробление которых привело к появлению национальных государств. В интеллектуальном плане это неизбежно должно было привести к дроблению культуры, обретению ею "нейтральности" и полной утрате объективного характера.
Действительно именно этим объясняется зарождение и господствующий характер культуры, науки и искусства, которые обретают все большее признание в современную эпоху. Однако, не будем задерживаться здесь на более тщательном анализе этого вопроса. Если мы обратимся к сфере науки и ее практического применения, то легко отыщем в ней свидетельства этого ставшего автономным процесса, для которого не существует никакой высшей инстанции, способной его ограничить, направить в заданное русло, взять под контроль или сдержать. Поэтому нередко создается впечатление, что научно-техническое развитие загоняет человека в угол и ставит его в тяжелые, неожиданные и непредсказуемые обстоятельства. Излишне даже говорить о крайней специализации, об отсутствии высшего и объединяющего принципа в современной науке, настолько это очевидно. Это следствие одной из догм прогрессистской мысли, которая провозглашает незыблемую "свободу науки" и научных исследований, простой эвфемизм, при помощи которого обозначают и оправдывают развитие деятельности, совершенно лишенной логики.
Этой "свободе" соответствует имеющая то же смысл "свобода культуры", превозносимая как нечто положительное, как завоевание "прогресса", которая также расчищает путь разрушительным процессам, свойственным неорганическим цивилизациям (в полной противоположности тем характерным чертам, которые Вико признавал отличительными признаками "героических эпох", прежних цивилизаций). Противоречие между культурой и политикой является одним из наиболее типичных проявлений "нейтрализации" данной культуры. В нем видят идеал чистого искусства и чистой культуры, которые не должны иметь ничего общего с политикой. Этот разрыв, вдохновленный либерализмом и культурным гуманизмом, нередко оборачивается прямым провозглашением своей оппозиционности. Хорошо известен тип интеллектуала и чистого гуманиста, который по отношению ко всему, имеющему хоть малейшую связь с политикой - идеалу и авторитету государства, суровой дисциплине, положительному влиянию и порядку, войне, могуществу и империи - выказывает почти истерическую нетерпимость и наотрез отказывается признать за подобными понятиями хоть какую-либо духовную или "культурную" ценность.
Как следствие этого рождается "история культуры", задуманная с целью ее отделения от "политической истории" и превращения в самостоятельную область. Естественно антиполитический пафос и изоляция, свойственные "нейтральным" искусству и культуре, во многом оправданы деградацией политики, тем низким уровнем, до которого упали политические ценности в течении последнего времени. Однако, кроме этого, речь идет о принципиальной ориентации, благодаря которой никто уже не задумывается о ненормальности подобной ситуации: "нейтральность" стала основополагающей чертой современной культуры.
Во избежание недоразумений, уточним, что противоположной ситуацией, за которой надо признать нормальный и плодотворный характер, является не то положение, при котором культура ставится на службу государству и политики (в современном деградировавшем смысле этого понятия), но такая ситуация, когда единая идея, простейший и центральный символ данной цивилизации проявляет свою силу и одновременно оказывает свое, преимущественно неуловимое влияние как на политический план (со всеми - а не только материальными - его ценностями, как это происходит в подлинном государстве), так и на область мышления, культуры и искусства, что исключает всякий раскол или принципиальное противоречие между этими двумя областями, а следовательно и необходимость внешнего вмешательства. Именно вследствие утраты этой идеи сегодня более не существует цивилизации органичного типа, процессы распада торжествуют во всех сферах существования и не остается никакой иной альтернативы - самой по себе ложной и пагубной - кроме "нейтральных" искусства и культуры, лишенных всякого высшего освящения и значения. В ином случае им остается лишь встать на службу чисто политических, деградировавших сил, как это происходит при "тоталитарных режимах", в особенности тех, которые были инспирированы теориями "марксистского реализма", с вытекающими из этого нападками на "декадентство" и "отчужденность" буржуазного искусства.
Как мы уже говорили, рассматривая проблему "ценностей личности" и их преодоления, этот обособленный характер искусства и культуры неизбежно влечет за собой субъективизм, полное исчезновение объективного и безличного стиля и, более общим образом, утрату измерения глубины. Остается лишь вкратце рассмотреть те последние формы, которые пришли на смену "нейтральному" искусству: далее мы подведем итог ситуации.
